Порочная страсть

Вместо того чтобы прямо отправиться к себе в кабинет, Онор отправилась в подсобку и, приветливо кивнув дежурному, спросила, доставая тарелки из буфета.

– Что у нас сегодня?

Санитар протяжно вздохнул.

– Надо думать, овощное рагу с мясом, сестра.

– «Надо думать»? Стало быть, в основном капуста?

– Я бы сказал, картошка: сильно смахивает на пюре, – а вот десерт очень даже ничего, что-то вроде клецок с патокой.

– Все лучше, чем ничего, верно? Удивительно, насколько богаче стал наш рацион за последние полгода.

– Ваша правда, сестра! – с жаром закивал санитар.

Сестра Лангтри повернулась было к примусу, на котором обычно разогревала пищу перед раздачей, но краем глаза заметила вдруг какое-то движение у себя в кабинете. Поставив бесшумно тарелки на стол, она вышла в коридор и на цыпочках приблизилась к кабинету.

Люс склонился над ее столом, в руках у него был распечатанный конверт с историей болезни Майкла.

– Положите бумаги на место!

Даггет без малейшего смущения, словно поднял конверт случайно, без всякого умысла, повиновался.

Если он и доставал документы из конверта, то уже прочитал их. Глядя на Люса, Онор не могла понять это. В том-то и заключалась сложность: в Люсе уживалось столько личностей, что он и сам подчас не понимал, какая из них взяла верх. Разумеется, он всегда мог убедить себя, что не сделал ничего дурного. С виду он казался честнейшим человеком, которому и в голову не придет что-то вынюхивать, пускаться на хитрости или пакостничать исподтишка, но в действительности за ним грехов водилось немало.

– Что вам здесь понадобилось, Люс?

– Хотел попросить разрешения задержаться после отбоя, – не задумываясь, ответил он.

– Простите, но в этом месяце вы уже свой лимит исчерпали, – холодно отрезала сестра. – Вы прочли бумаги?

– Сестра Лангтри, как вы могли подумать? Разве я способен на такое?

– Когда-нибудь я вас поймаю с поличным, так и знайте. А сейчас, раз уж вы оказались в этой части барака, поможете мне с ужином.

Прежде чем выйти из кабинета, Онор, проклиная себя за небрежность, заперла конверт в ящике стола.

Такого за все годы работы с ней еще не случалось. Ей следовало сначала убрать документы, а потом уже показывать Уилсону палату. Возможно, он и прав: слишком долго шла эта война, в конце концов усталость берет свое, и начинаешь совершать ошибки.

Глава 3

– Господь милосердный, благодарим тебя за пищу, что послал нам, – произнес Бенедикт почти в полной тишине и поднял голову.