Первый Ученик. В двух мирах

Скоро мы прибудем к гроту, и мне не хотелось бы ввязаться в драку и раньше времени раскрыть себя грабителям, если они засели впереди.

– Иди, Ородрим, – успокоил теркан анкиллирец. – Мы сумеем найти дорогу.

– Когда дойдёте до русла пересохшего ручья, следуйте вдоль него. Через несколько миль вы выйдете на небольшую поляну, за которой начинаются покрытые лесом холмы. В ближайшем к опушке и находится нужный нам грот, – коротко объяснил теркан и оглядел компаньонов в надежде, что они его поняли.

– Иди, – повторил воин.

 – Встретимся у опушки.

Жрец перевёл взгляд на сурта, но тот лишь пожал плечами, и теркан, кивнув путникам на прощание, необычным образом побежал вперёд, петляя меж деревьев. Жрец почти касался земли руками – так сильно он пригибался. Зато скорость его действительно поражала! Олаф удивлённо присвистнул, наблюдая за тем, как теркан ловко огибает стволы деревьев, проносится под низкими ветвями и перепрыгивает кусты. Теперь стало понятно, как жрец умудрился изучить окрестности Нариктира за столь несущественный промежуток времени.

– Странный он какой-то, – хмыкнул сурт и двинулся вперёд.

* * *

Теркан продолжал бежать и довольно быстро удалился от товарищей на приличное расстояние. Теперь он уже не отрывал рук от земли и по манере передвигаться всё больше напоминал животное. Предки Ородрима по отцовской линии были служителями Меалгора в храмах Эар Бриннира в Орандоре, но его мать была из лесных теркан. Потому Ородрим, будучи священником, как и его отец, наряду с этим обучался и служению лесу.

От матери он перенял не только любовь к зверям и птицам, травам и деревьям, но и удивительные способности, которые Стражи Леса развивали в себе с рождения. Ородрим мог принимать облик любого животного, которого хотя бы раз видел в своей жизни. Более того, он понимал зверей, чьё обличие получал, и мог общаться с ними.

Сейчас, не сбавляя ход, теркан начал своё необычное превращение. Его лицо вытянулось и стало напоминать морду, которая заканчивалась зубастой пастью.

Ногти на ногах и руках удлинились, обернувшись когтями хищника, а сами конечности постепенно превращались в лапы, покрытые густым серым мехом. Копчик удлинялся до тех пор, пока не превратился в пушистый хвост, и вскоре меж деревьев мелькала серая тень огромного волка, по меньшей мере в полтора раза большего, чем хищники, которые водились в Нариктирском лесу. Роба жреца, его посох и прочие принадлежности, включая даже изящные сандалии, стали частью волчьей шкуры.