#Некнига. Сборник №2. Фэнтези

Старуха некоторое время оценивающе смотрела на него, а затем сказала:

– Какие царевичи нынче пугливые пошли… Так зачем пожаловал, родимый?

– Найти нужно кое-кого, бабушка, – нервно сглотил слюну Василий.

Старуха игриво посмотрела на него, а затем лукаво улыбнулась:

– И ты туда же, голубчик. За славой и золотом бежишь. Ты будь осторожен, золото, оно ведь кровь любит, вон скольких погубило.

Василий прерывисто вздохнул, вытер пот со лба и заговорил быстро, жарко, чуть наклоняясь к старухе:

– Так, значит, ты тоже слышала?

– А как не слыхать, – лениво проговорила та, отклонив голову назад.

 – Ветер нашептал, разбойник. Да только зря ты пришёл, не помогу я тебе. У меня давно никого не было из живых. Все боятся. А кто не боится, тот до меня не доходит. Странно, что ты смог добраться, – она внимательно смотрела на него.

А Василий, будто не слыша её и уже не испытывая того страха, что прежде, вцепился руками в стол и лихорадочно бормотал:

– Так как же… Ведь я что, зря шёл? Так надеялся… Царь словно с ума сошёл, уж сколько лет пропавшую царевну, дочь свою, ищет, и всё без толку… Обещает горы золотые да полцарства в придачу… И руку царевны, она ведь, говорят, очень красивая была.

– Да сколько времени прошло, – желчно улыбнулась старуха. – От красоты её, поди, уж ничего не осталось.

– Нет, – прошептал Василий горячо. Он смотрел на старуху, но перед глазами у него стоял портрет с изображением царевны, который он увидел, когда был в царском дворце.

– Там, говорят, красоты неописуемой она была такой, что никакой портрет не передаст.

Черноброва, глаза – что два агата чёрных, жгучих. Говорили: как глянет – так одним взглядом душу вынет. Волосы – вороново крыло, губы красны, стан прям и тонок… Царь в таком горе столько лет, сказал: хоть мёртвую, но найдите! Главное – отыщите!

– Да только не удалось это до сих пор никому, – усмехнулась старуха.

– Я потому и пришёл к тебе за помощью. Помоги мне! – взмолился Василий. – Что хочешь проси, всё для тебя сделаю!

– Вижу, жажда тебя замучила, – оскалилась старуха.

 – Что с тобой делать, ума не приложу, – она задумчиво прикрыла блёклые глаза и посмотрела на Василия.

А тому вдруг стало не по себе. Грудь тоска одолела, такая, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. И показалось ему, что на всём белом свете никогда не было и не будет больше никакой радости. Всё вокруг – и старуха, и сама изба – стали серыми, ненастоящими, будто нарисованными и вырезанными из бумаги.