Мушкетер поневоле

150 патронов к автомату, две полных обоймы и пять пачек 9х18 к «Стечкину». Даже если меня арестуют за хранение, то у меня отговорка: прибыл с территории Украины, где идут боевые действия. И вообще, «Консула мне! Консула!». Да и тюрьма во Франции выглядит несколько симпатичнее, чем окопчики под Ингульцом с дождиком из «Градов» и шестидюймовок. Шенгенская виза есть в обоих паспортах. Переживу. Долго решал куда деть автомат, потом все-таки перебросил его через левое плечо, перецепив карабин на заднюю антабку АКС-74У.

Откинул приклад, пару раз попробовав приложиться. Ничего так, не цепляется. Если это странности только этой дороги, то отправлю его в рюкзак, а пока не определился – пойду так, с готовностью, по меньшей мере, дать предупредительный. Я, конечно, забавлялся вместе со всеми в страйк-бол, но вояка из меня тот еще. Служил я всего полгода, в самых спокойных войсках РВСН. Ладно, потопали. Положив кусочек твердокопченой колбасы за щеку, двинулся вперед. Это я завтракаю так. Вышел на дорогу, все еще раз внимательно осмотрел, и сделал вторую ошибку: двинулся прямо по дороге, нет, чтобы свернуть на обочину и продвигаться параллельно ей. Шел я долго, самолеты над этой местностью не летали. Машины не ездили, люди мне не встретились. Заскучал, расслабился, единственной здравой мыслью было, что повернул не в ту сторону. Хотя, шел на запад, теперь иду на север. Солнце у меня справа.

На небольшом повороте кто-то солому просыпал. Я особо на дорогу и не глядел. Краем глаза увидел, что солома волной зашевелилась, и из-под нее выскочила веревка, я попытался отпрыгнуть в сторону, но правую, нижнюю в прыжке, ногу она успела обхватить.

Меня дернуло и перевернуло вверх ногами, но рукоять автомата я не выпустил, левая рука пошла под коробку, щелчок предохранителя. Ищу глазами противника. Бля… У меня чуть челюсть не отвалилась, когда из кустов неподалеку вылезли четыре фигуры в широкополых шляпах, кожаных штанах, с широким матерчатым поясом, с немаленькими ножичками с гардами в руках, и у одного было кремневое ружьё, за поясом пистолет. Северный пушной зверек, а меня раскачивает, и я вишу вниз головой. Огонь! Очень неудобно, но тремя очередями по три патрона я их уложил. Дал левую ногу, чтобы завращало, и осмотрелся. Больше никого. Зубами зажал ремень автомата, чтобы не упал, сбросил темляк с ножа, и руками ухватился за брюки и ногу, сложился пополам, выплюнул ремень изо рта, и дотянулся правой рукой до натянутой веревки.