Шесть степеней свободы

Самая сложная часть работы выполнена, процесс запущен, остановить его уже никому не удастся.

– Это может сделать товарищ Вознесенский. – пошутил Иосиф Виссарионович. – Но мы ему не дадим этой возможности. Через две недели, говорите? Проведите их в Рице, все четверо. Мне одному кажется, что они заслужили отдых и Государственную премию первой степени?

И протянул мне руку. Такой награды я еще не удостаивался. Березняк, правда, от поездки отказался. Не при всех, а чуть позже, изделия прибыли в Москву для государственных испытаний, плюс на него «насел» маршал Голованов, сразу, как только кортеж Сталина покинул полигон.

Тот заявил, что включит это требование в программу.

– Адмирал, пойми правильно, у тебя нет ни одной посудины, чтобы ее разместить. Пока делаешь это – война закончится. А у меня две дивизии Пе-восьмых. Мне их в пекло приходится посылать, а тут подошел на 500 километров к цели, пустил и обратно.

– Тащ маршал, они – противокорабельные, это их основное назначение. Пулять ими по площадям – занятие тухлое.

– Есть такие цели, на которые не жалко потратить твою дорогущую ракету. И они, как ты там говорил, радиоконтрастны. Отойдем-ка в сторонку.

Маршал решительным шагом отошел на пару десятков метров, и залез в планшет. Достал карту, даже не карту, а крупномасштабный план Берлина.

– Вот это здание, это театр, раньше был, теперь место партийных встреч и крупных совещаний генералитета Германии. Как видишь, оно отдельно стоящее, но вокруг сплошные зенитки, этот район Берлина прикрыт так, что туда практически не пройти.

И есть человек, который может прислать время, когда там соберется вся их «шобла». Пятьсот километров твоя дурища летит всего 10 минут. Никто выйти не успеет. Сможем туда попасть?

– А Вы сводку сегодняшнюю слышали? – смотр происходил 6-го июня 1944.

– Слышал.

– Знаете, что произойдет, если мы это сделаем? Без санкции Верховного я этого делать не буду. Гитлер нам сейчас больше живым нужен, чем дохлым.

– В машину! Поехали.

Но поехал маршал не в Кремль, а на ближнюю дачу, видимо хорошо знал привычки «хозяина».

У меня пропуска туда не было, но Александр Евгеньевич о чем-то пошептался с незнакомым мне комиссаром ГБ, и мне сказали: «Проходите». Оружие пришлось сдать. Это была старинная усадьба, но немного перестроенная. Она не имела «парадного» входа, в общепринятом смысле этого слова. Через 10 минут ожидания, дверь открылась и Голованов пальцем поманил меня.

– Здравия желаю, товарищ Сталин.