В самом сердце Сибири

Делит, правда, как Попандопуло в «Свадьбе в Малиновке». Весь остальной вечер и пол ночи ушло на составление различных бумажек. В общем, через месяц обещала прислать свидетельство о разводе. Радоваться или горевать? Черт его знает. Дети выросли, сын служит, дочка замужем. Живут который год порознь. В принципе, Мила просто приняла решение. Вначале она думала, что ему нужно успокоиться после ухода в запас, но видя, что он не стремится в Питер и даже в отпуск не приезжает… А как тут приедешь? А скотину на кого оставить? Самой же бросить преподавание и должность завкаф, ей было не по нутру.

Что случилось, то случилось. Утром спустил катер, сбегал за «казанкой», и занялся слипом. Целый день пилил, сбивал, прикручивал, затем кончились метизы и пришлось на следующий день идти в Северный, в магазин. Заодно притащить на базу давно купленную снятую цистерну с армейского камаза. Топлива требуется все больше и больше. Растем! Его появление на «итальянце» было явлением для маленького поселка. Здесь живут почти поголовно бывшие прапорщики и сверхсрочники, которым было некуда уехать. 12 семей, да «разведенки» – бывшие жены военных, которым тоже некуда податься. Страна большая, а ехать некуда. Есть леспромхоз с небольшим лесопильным заводиком, да огороды. Восьмилетняя школа и остатки детского садика. Впрочем, он пустует, а в школе 14 детей во всех классах. Сельпо, под грозным названием «Коопторг», занимает самый старинный дом в поселке. Настоящий купеческий двор, собранный из 30-летнего кедрача. Вечная конструкция. Собственно, когда Лешка строил себе дом, то за основу проекта был взят именно этот кержачник. Магазин, по умолчанию, был закрыт. Открывался утром на прием хлеба с хлебозавода, два часа торговал им и сигаретами с водкой, и закрывался. Если что нужно, то в доме у продавщицы и завмага в одном лице, действовал его «филиал». Дабы не отрывать дородную Аллу Борисовну от домашних дел. Алексей зашел к ней, и рассказал, какой у нее сегодня большой день. Она пустила его на склад, и он сам себе отбирал товар, складывая его на прицеп, временно арендованный у той же Аллы. Составив ей двух-трехмесячную выручку, он купался в ее благодушии и игривом настроении. Муж у Аллы здорово поддавал, несмотря на строгость режима и неусыпную слежку. Впрочем, трезвенников здесь никогда и не было. В ходу был самогон, настоянный на кедровом орехе, и вся округа удивлялась, что Алексей Николаевич совершенно не употребляет и самогон не гонит. Считали, что он на «подшивке».