Зелёный змей Урала

Носков – тоже. Сморщившись от омерзения, залез ногами в мохнатые сапоги-не-сапоги без твердой подошвы и каблуков. У нас делают подобные тапочки, типа ичигов. Аккуратно переступая через зловонные лужи, начал пробираться к двери, чтобы проветрить помещение, ибо и у самого наблюдался повышенный рвотный рефлекс, который я с трудом сдерживал.

Дверь вела в сени, здесь еще более прохладно, если не сказать более, пришлось вернуться и накинуть на себя какой-то полушубок, выбирая их из шести висевших. В первую очередь удивила каменная стена, которую я увидел в сенях, и висевшая упряжь.

А вот такую конструкцию седел я никогда не видел. Пошарил глазами в поисках какого-нибудь оружия, но кроме небольшой палицы, я ничего не увидел. Пришлось подойти к столу и осмотреть труп бородатого мужчины, снять у него пояс, на котором висел не слишком внушительный ножичек. Что-то вроде узбекского «пчака». Ножны также сделаны. Вернувшись в сени, я увидел и «оружие», стоявшее и висевшее на стене за шкурой слева. Несколько луков, но назвать их луками язык не поворачивался, несколько копий и странного вида алебарда. Бердыш, наверное. Внизу стояли топоры. Ружей не было, совсем. А стрел довольно много, но, тоже неказистых и некоторые из них были с каменными наконечниками. Вот это номер! Но, возвращаться с «ту» комнату желания не было абсолютно, требовалось проветриться и, главное, проветрить мозги!

Во дворе, в «свободном выгуле», были собаки: две лайки и, скорее всего, «среднеазиат» – судя по обрезанным ушам и хвосту.

Кроме взрослых, по двору носились шесть щенков. Двор имел ограждение из вкопанных заостренных бревен и идущего по нему помосту. Кое-где забор прерывался большими валунами. В плане это был шестиугольник со сторожевыми вышками по углам, одна из которых была не достроена. Главное здание представляло из себя каменную башню квадратной формы, сложенную из зеленоватого серпентита. Этот камень я хорошо знаю! Он сам любит растрескиваться на слои, но это у него занимает довольно много времени, а еще, внутри него встречаются жилы серпетинита! Я с надеждой вытащил нож и рассмотрел его лезвие на свету. Это было «произведение древнего искусства». Я даже различил на нем «булатный узор», но не было даже признаков арабской вязи. Жаль, что у его хозяина не спросишь: где он его взял! Поверх башни строилось какое-то сооружение из бревен. Зачем? Удивительно, но ворот, как таковых, не было. Одностворчатая калитка, укрепленная так, что раздолбать ее было бы сложно.