Зелёный змей Урала

Охотник был плох, но сильного жара не было. Раны я очистил основательно, вытащив из них малейшие частицы меха и грязи. Но, это требовалось делать сразу, а не сейчас, по прошествии двух суток. Запретив даже прикасаться к раненому, я уехал домой, откуда вернулся через пару часов, вместе с Милой и какими-то препаратами, на которых были надписи, сделанные доктором Александром, с рекомендациями по применению. По меньшей мере один из этих препаратов был мне знаком: спиртовой раствор йода. Ну, а перекись водорода я сам сделал, и активно применял её уже более полугода.

В общем, навоняли, все еще раз промыли, перебинтовали, накрыли его шелком, чтобы от грязных шкур дополнительно не заразился. Привезли им дров и продуктов, обещали заходить. И оставили их одних. А что еще можно было сделать? Никаких «косметических средств, типа сшивания ран для уменьшения размеров шрамов, я применять не стал, закрытая рана заживает дольше открытой, и она опасна именно своей „закрытостью“».

Жар у мужика начал спадать через неделю, долго заживала сломанная рука и несколько ребер.

Возможность разговаривать у него восстановилась примерно через три недели, до этого только мычал или произносил что-то нечленораздельное. Ел только протертые каши и размоченный в овечьем молоке ржаной хлеб. Но его не бросили в тайге, а вместе с семьей привезли в приличный каменный дом и снабдили всем, чтобы выздоровел. К весне начал ходить, ногу ему медведь тоже подрал. Я ему снял шину, и показал, что делать, чтобы восстановить подвижность и силу. Говорил он на сильно искаженном русском, работал несколько раз в отрядах бурлаков, занимавшихся протаскиванием судов по Каме и Чусовой, которые приходили туда за солью для Новгорода. Он был в курсе того, что с чудью, пермяками, водью и другими племенами, проживавшими на Севере, новгородцы подписали мир на вечные времена, военный союз и беспошлинную торговлю. Земли эти считались совместной собственностью. Пермяки немного отличаются от русских, антропологически, но отличия не слишком велики. Чуть позже они полностью ассоциируют себя с русскими, и вопрос об их «коренном» происхождении встанет лишь тогда, когда возникнет вопрос о необходимости поделить единое государство на части. До середины марта, Тороп, который несколько раз поднимал вопрос, о том, что ему нечем заплатить за свое спасение, никуда не собирался, был слаб для перехода. Затем зашел разговор о том, что требуется вернуться домой, так как скоро сев.