Зелёный змей Урала

– Город наш защищен, как никакой другой. Враг пока даже не знает, где мы находимся. Соседи, пермяки, ваши ближайшие родственники. С ними мы не воюем. И «огнищанам» пермским собрать против нас войско не удалось. Так?

– Так, княже. Куды им, супротив нас!

– Да не хорохорьтесь! Когда дружина новгородская пришла, то ни один из вас сюда не пришел.

– Было дело, княже, струхнули, забоялись. Ратники нас могли в куски порубать, а ты оружье и бронь ополченью не дал.

– Класть вас в бою надобности не было. К вам они не пошли, дорогу не знали, а уж как вы все хотели у полей поселиться, не мне вам рассказывать! Было?

– Было, княже! Непривычно житевать далече от хлебушка.

– Так ведь каждому давался участок большой, и под дом, и под огороды. Так?

– Так-то оно так! Да только Тороповы люди при земле были, оне там работали, а нам казали, шо от них за роботу получете! А ну как не дадут? Али прихворнешь? – сказал самый хитрющий из старейшин Ахмыл, полукровка пермяка и словенки (новгородки), – Этого, княже, и замятились.

Но, чаво не было, того не было! Тех, кого в верви не приняли, и по твоим указам, зело мало. И за дело. Остатни завсегда сыты были, и хворобые, тоже.

Я его словеса разбирал слабо, так как путал он оба наречия, но как старейшина он был очень хорош! Чего не отнять – того не отнять. Он командовал теми, кто вскрышные работы ведет. Дело это тяжелое, муторное и «неблагодарное»: всегда находится за что «поругать». Тем не менее, он умудрялся найти точку баланса. Чтобы и своих не обидеть, и мне не дать на голову им сесть.

Наше совещание длилось дольше, чем у «новгородцев», у которых один боярин и пятеро воинов уехало в сторону Уральского хребта. В нашу сторону двинулось трое оставшихся бояр: Твердято, Всеволод и Рознег, самый пожилой из них. Конными пошли, поэтому пришлось прерваться и отправить старейшин в город. Намечался пир, по поводу принятия роты, таков уклад, и не мне его менять. Хотя… Откровенно говоря, мне не сильно хотелось «продолжения банкета», но, положение обязывало.

– И куда вы отправили Ярополка? – было первым, о чем я спросил Твердяту, когда они расселись за тем столом, за которым последний раз в своей жизни сидел князь Стоум-Александр и его супруга Аса-Венцеславна. Сам я сидел на месте Александра, напротив того самого топчана, на котором я проснулся в тот раз. На столе стояла изысканная золотая и серебряная посуда, а комната освещалась ацетиленовыми безопасными лампами, с отражателями.