Следствие ведут дураки

Зовут Николя, по-нашему – Николай.

– И симпатичный? – в тон Астахову насмешливо осведомилась Настя.

– Да ничего. Ростом под два метра, и вообще атлетичный парень. Он даже в ночном клубе стриптизером работал, до тех пор, пока не стал совладельцем этого самого клуба.

– Да ну? – восхитилась Настя. – Владелец парижского ночного клуба…

– …это звучит гордо! – желчно договорил Иван Саныч, которому, по всей видимости, не нравились расспросы Насти. Отец смерил его пристальным взглядом и бросил:

– Да ты что, Иван, ревновать, что ли, вздумал? Брось.

Николя, конечно, парень ничего, не такой задохлик, как ты (Иван яростно выдохнул и конвульсивно сжал кулаки, машинально подавшись в сторону папаши-оскорбителя), да вот только есть один маленький нюанс: женщинами он не очень интересуется.

– А, черт! – разочарованно выдохнула Настя.

– По крайней мере, мне так показалось, – подвел черту Александр Ильич. – Но это ничего…

– Ну?

– У Степана Семеновича есть еще один отпрыск, который женщинами интересуется, – сообщил Астахов-старший.

– Ага!

– Это его дочь Элиза, – закончил Сам.

Настя и Иван Саныч недоуменно взглянули друг на друга и внезапно разразились нервным хохотом. Осип пробурчал что-то вроде «чаво?», и только Осокин, откинувшись спиной к стене, смотрел прямо перед собой мутными глазами, помешивая ложечкой в почти пустой кофейной чашке.

– Ну, повеселитесь, – милостиво разрешил Александр Ильич. – Посмотрю я, как вы на таможне веселиться будете. Особенно на Ваньку в бабских шмотках посмотрю.

…Как выяснилось чуть позже, Александр Ильич Астахов оказался прав: посмотреть было на что.

А сейчас он поднялся с табурета и, приложив руку к голове, поморщился и уже не без тревоги окинул взглядом Осокина, а потом пододвинул к себе телефон и набрал какой-то номер, позже оказавшийся травматологическим отделением в платной саратовской клинике.

– Але, Ефим Борисыч? – наконец произнес он. – Это Астахов говорит. Да, тот самый. Можешь прямо сейчас посмотреть парня? Что? А, ну да.

Я так подозреваю, что черепно-мозговая. Привезем. Ага. Ну все.

Он положил трубку и, искоса глянув на Ивана Саныча, проговорил:

– Ну все, драгоценный сын, ехать мне пора. Чердак будем твоему братцу смотреть. У него, кажется, что-то там с кукушкой.

– Э, погоди, – подал голос Осип, – чаво это ты заторкался: ехать, ехать? Ты куда ни ехай, Ильич, а усе равно нам боком выходит. Сейчас говорил с Ефим Борисычем, дохтором, а раз – и он окажисси Ментом Иванычем.