Плотский грех

Если что-то и озадачивало ее, так это высокомерие психиатров, которые, похоже, не улавливали, что им оказывают честь; судя по всему, они скорее думали, что им все должны. И это, решила она, не имеет никакого отношения к психиатрии. Это имеет прямое отношение к складу ума людей, которые, имей они такую возможность, удалили бы всякую исключительность с лица земли. Салон Ра и Руфуса был исключительным, и им удалось в него вторгнуться. На чьей же стороне при этом оказывалась Джесс?

– Это было абсолютно волшебно, – прощалась с хозяевами вечера Делия, – и я хочу, чтобы вы знали: я чрезвычайно благодарна вам за приглашение.

Глаза Ра блеснули.

– Мы с Руфусом жадные, дорогая, – сказал он. – Обычные концерты такая скука! Парковка, толпы, кашель, круговерть незнакомых людей, и программа никогда не соответствует твоему вкусу. Салоны – это всегда потворство собственным желаниям. Никакие презренные деньги не переходят из рук в руки, исполнители, которые любят исполнять, делают то, что им хочется, – бесподобно!

– Даже психи упивались, – с притворной скромностью заметила она.

– Бедняжки! Такие смертельно серьезные!

– Вы были концертирующим пианистом, Руфус? – спросила Делия.

– Никогда, очаровательная Делия! Слишком каторжный труд. Нет, я люблю играть, и я слежу за упругостью рук, но жизнь слишком разнообразна, чтобы складывать весь свой запас жертвенных агнцев на один-единственный алтарь.

– Если вы способны есть тяжелую британскую пищу, я бы очень хотела пригласить вас двоих к себе на обед, – с некоторым смущением сказала она.

– С удовольствием придем, – ответил Ра, но вид у него был настороженный. – Э… а что такое тяжелая британская пища?

– Сосиски и картофельное пюре на первое – за сосисками я езжу к мяснику неподалеку от Баффало. А на десерт пудинг с изюмом и сладким соусом.

– Как можем мы отвергнуть пудинг с изюмом? – серьезно произнес Ра.

Делия вручила Руфусу свою визитную карточку.

– Выберите день и позвоните мне, – широко улыбнулась она.

Воскресенье, 10 августа 1969 года

Джесс Уэйнфлит не держала ничего относящегося к своей профессиональной жизни в принадлежавшем ей маленьком домике, в одном квартале позади Миллстоун-Бич; этот дом был чисто формальной данью необходимости иметь частный адрес.