«Первый дебют». Сборник

Солдаты жандармерии ходили по домам выискивая любые подтверждения участия в нашей организации-«Пламя свободного духа», пятьдесят наших уже схватили и посадили, ещё тысячи в опасности. Через информаторов мы сообщали об этом всем членами в другие города и использовали шифр в газете, в нашем подельном журнале, что спасло сотни сотен наших единоборцев, но к сожалению за весь взыск, мы потеряли более четырёхста людей, лишь в нашем городе и более четырёх тысяч по всей империи.

Сокрушительный удар по нашим рядам, придётся залечь на десять суток и вести скрытую подрывную деятельность, вместе с вербовкой новых членов.

Хоть это и сильный удар, но наша броня крепче, мы и не такое выдержим, мы ещё покажем за такое, мы ещё внесём благородную кровь на наши руки, а их утопим в ней. С этих пор мы стали скрываться лучше, знаки о принадлежности к нам, для простого взгляда невидимы. На жетонах делались две специальные вмятины напротив друг друга. А всё остальное либо сжигалось, либо передовалось по нашим убежищам, а отбросы с поддельными жетонами, не появлялись на улице.

2X К***** 12XX-время боя. Ранним утром, захват здания канттинга, публичная казнь местной власти и оборона, поднятия народа к сопротивлению.

Раздав всем подготовленные оружие и доспехи, с отличительными чертами нашей организации, мы ворвались в пустое здания канттинга и засели в ожидании. Устроив бойню с жандармами, мы удержались на позиции и повязали членов комиссии, губернатора и всех дворянских особ и стали выжидать.

В нашем журнале было приглашение к зданию канттинга для весёлого шоу, собрать, как можно больше народу и показать методы борьбы, а после устроить праведную резню в сторону жандармерии.

Народ собирался перед зданием, в ожидании чего-то, чего они сами не знали, даже не представляя, что их ждёт. Когда образовалась толпа, я вышел с пламенной речью, поднять народ к борьбе и свободе, но в их глазах было лишь недоумение, а в глазах дворян-злость и презрение.

Всё изменилось с появлением местного управления, связанные, заплаканые, беспомощные. Толпа охала и ахала, кто в страхе, кто в удивлении, кто в возмущении.

Медленно и поочерёдно подходя к каждому члену власти, я, особым ножом забирал их жизни, пока другие успокаивали дворян и кричали простолюдинам, призывая сражаться. Люди кричали, проклинали нас, смута расширялась, недовольство росло, а казнь почти закончилась.