Герой ее мечты

– Черт побери, милая, это я должен просить вас, – ответил Ноубл, удивив самого себя. Хотя ему, как любому мужчине, который провел слишком много лет без регулярного общения с прекрасным полом, нравились женщины, это будет первый раз, когда он заплатит партнерше по постели.

Взяв рубашку, Ноубл продел руки в рукава и даже не потрудился застегнуть ее, решив, что если все пойдет так, как он ожидает, то через несколько минут он ее снимет, и с ворчанием подкатил под нависающий балкон пустую бочку для дождевой воды.

– Куда вы собрались? – спросила дама.

– Не волнуйтесь, милая, я сейчас же буду наверху, – ответил Ноубл соблазняюще низким голосом, наполненным отпечатками ирландского акцента, спрятанного в медлительном западном произношении.

– Наверху? – Это был мечтательный, неопределенный вопрос.

– Да. Прямо сейчас. – Ноубл по-кошачьи вспрыгнул на перевернутую бочку, потянулся и, взявшись за низ двух стоек балконной ограды, отклонился назад, чтобы проверить, выдержат ли тонкие стойки его вес.

Решив, что они ни за что его не выдержат, он ухватился за выступающие доски пола.

– Что вы делаете? – спросила явно удивленная дама.

– Иду наверх, чтобы показать вам другие вещи, которые я умею делать. Как вы просили.

– Я не просила!

– Разумеется, милая, – пробурчал Ноубл, сосредоточенно выбирая, за что бы ухватиться, чтобы у него в ладонях не остались занозы.

– Вы не подниметесь!

– Ошибаетесь, мадам, – успокоил ее Ноубл.

– Не подниметесь!

– Конечно, поднимусь.

 – Ноубл с ворчанием подтянулся, и его глаза оказались на одном уровне с нижней частью испачканного серебристо-синего подола. Синий – Ноубл всегда был неравнодушен к этому цвету. – Видите? Вы просто поскорее идите за подушками, а я просто забираюсь… эй!

Как раз в тот момент, когда Ноубл запрокидывал голову, чтобы взглянуть вверх на даму, синий подол волной грязного кружева и испачканных атласных лент с шелестом двинулся вперед, и внезапно появившийся пыльный черный башмак без всякого предупреждения наступил прямо Ноублу на руку.

Вскрикнув, Ноубл отдернул поврежденные пальцы, перенеся свой вес на другую руку. Несколько долгих мгновений он висел на одной руке, раскачиваясь в шести футах над землей, держась за доску и проклиная синий подол, а затем почувствовал, что его пальцы скользят. С последним громогласным богохульством он с грохотом свалился на бочку для дождевой воды, а потом его голова ударилась о твердо утрамбованную землю.