Герой ее мечты

– Сегодня я уже получил свою порцию неприятностей, дорогая, – мягко сказал Ноубл. – Меня побили, наступили на руку, а теперь я едва не получил тростью от этого осла, и все из-за вас. Надеюсь, вы это цените?

– Нет. То есть я хочу сказать, что ценю, только не в том смысле, как вы это понимаете. Я действительно не такая, как вы обо мне думаете, – сказала Венис.

– Дорогая, вам незачем оправдываться передо мной. Я думал, что все те газетные статьи, которые я читал о вас, изменят мои чувства, но этого не произошло.

Мне наплевать и на них, и на то, кем вы себя считаете. – Боже, помоги ему, это правда! – Все, что я знаю, – это то, что вы здесь и что последние десять лет я, по-видимому, провел, ожидая вас.

– Господи! – воскликнула Венис. – Как вы можете говорить такое?! Вы меня даже не знаете!

Она, должно быть, имела в виду, что он не знает, какая она теперь, но она ошибалась.

– Я знаю вас, как знаю биение своего сердца.

– Откуда? – В вопросе прозвучала странная безысходность, словно она слышала что-то, во что ей хотелось верить, но она боялась позволить это себе.

 – Из каких-то газетных статей?

– Не только из них, и вы это знаете.

– Кто вы?

– Что?

– Кто вы? Пожалуйста, скажите.

Даже при нырянии в горное озеро не так перехватывает дыхание.

– Это парень, о котором я вам говорила. Он сказал, будто является старым другом вашей семьи, – ответила Кейти с верхней площадки лестницы.

Венис не узнала его, понял Ноубл. У него возникло странное ощущение, как будто все тело превратилось в камень, а внутри он рассыпался на тысячи смертоносных, пронизывающих осколков.

Ноубл не отводил глаз от макушки Венис, не в силах взглянуть ей в глаза.

Она его не узнала. Но она не возразила против его прикосновения – прикосновения обожженного солнцем, худого незнакомца.

– Вы друг моего дяди? – спросила Венис.

«Растяни губы в улыбке, парень».

– Угу. Друг Милта.

Ответ, по-видимому, успокоил Венис, потому что на ее бледно-розовых губах расцвела улыбка.

У нее всегда была изумительная улыбка, а теперь она была по-настоящему ослепительной.

– Очень сомневаюсь в этом, – презрительно усмехнулся уже успевший подняться Кассиус; держась за бок, он опирался на стол и с жадностью следил за разговором. – Того, кто водит в горы стадо вьючных мулов, едва ли можно расценивать как друга. Ваш дядя никогда не стал бы общаться с грязной чернью.

– Он вовсе никакая не чернь, – объявил позади Ноубла преданный голос.