Кровь богов

Мы отдали целые районы этим скотам с деревянными дубинами и железными прутьями. Миллион граждан и рабов не остановить несколькими тысячами солдат.

– Марк Антоний сегодня ходил к своему дому в сопровождении нескольких человек, – подал голос Брут. – Вы это слышали. Он их герой, своей речью воспламенивший толпу. Его они не трогают, а услышав мое имя, воют, как волчья стая. И твое тоже, Кассий, и твое, Пелла. – Он пересек комнату и выпил вино из чаши тремя большими глотками. – В родном городе мне приходится скрываться, как разыскиваемому преступнику, тогда как консул ведет себя словно миротворец.

Клянусь богами, мне хочется… – Марк замолчал – его горло перехватило от ярости.

– Все пройдет, Брут. Ты сам это сказал. Ярость, разумеется, должна выплеснуться, но они успокоятся, как только оголодают, – попытался упокоить его Луций.

– Оголодают? Их банды в первый же вечер разграбили зерновые склады. И охраны, чтобы остановить их, не было, так? Потому что все люди были на Форуме, боролись с пожарами. Ты знаешь, что братья Каска уже уехали?

– Знаю, – кивнул вместо Луция Кассий.

 – Они приходили ко мне, и я дал им охрану. У них поместье в нескольких сотнях миль к югу от Рима. Они переждут там.

Брут пристально смотрел на сенатора.

– Практически все люди, которые обагрили руки кровью вместе с нами, удрали, поджав хвост. Ты знаешь, что Децим Юний все еще пишет письма для зачтения на Форуме? Кто-то должен сказать ему, что его посыльных забивают до смерти. – Он помолчал, раздираемый злостью. – Ты, впрочем, еще здесь.

Почему, Кассий? Почему ты не убежал в свои виноградники?

Сенатор невесело улыбнулся:

– По той же причине, что и ты, друг мой. И Пелла. Мы Освободители, ведь так? Если мы все будем искать безопасные места вне города, кто знает, что произойдет после нашего ухода? Должен ли я дать Марку Антонию власть, которой он жаждет? Рим будет у него в руках с того самого момента, как толпа перестанет убивать и жечь. Поэтому мне лучше оставаться здесь. Да и тебе тоже.

– Он это спланировал, как думаешь? – спросил Луций Пелла, наполняя чашу.

 – Он разъярил горожан этим проклятым манекеном. Он наверняка знал, что за этим последует.

– Годом раньше я бы в это не поверил, – ответил генерал. – Я точно знал, что на такое Марк Антоний не способен. Когда он предложил проголосовать за амнистию, я подумал… Я подумал, что он признает новую реальность. Даже теперь я не считаю, что он предвидел погромы, которые последуют за его речью над телом Цезаря.