Волк равнин. Повелители стрел

Оба уставились на вялый кусок плоти, висящий на крючке. Хачиун задумался, нахмурившись:

– Одной рыбы нам будет мало, если мы хотим вечером накормить всех.

– Если у тебя есть другие предложения, говори, – хмыкнул в ответ Хасар. – Я же не могу зайти в воду и заставить рыбу заглотить крючок.

Но Хачиун не ответил. Мальчики наслаждались бы сейчас тишиной, если бы под ложечкой так не сосало. Наконец Хачиун встал и стал разматывать свой желтый кушак. Он был длиной в три роста взрослого человека.

Мальчик, может, и не догадался бы, что кушак может пригодиться, если бы Тэмучжин не положил свой в общую кучу. Хасар посмотрел на него, и на губах у него появилась улыбка.

– Поплавать решил? – спросил он.

– Сеть будет получше крючка, – ответил Хачиун. – Давай перегородим ручей кушаком.

Хасар вытащил из воды полудохлого червяка и отложил драгоценный крючок.

– Попробовать стоит, – решил он. – Я поднимусь выше по течению, буду бить палкой по воде и идти назад.

Если у тебя получится перегородить ручей, то, наверное, поймаешь несколько штук.

Мальчики с неохотой посмотрели на ледяную воду. Но делать нечего. Хачиун вздохнул и намотал ткань на руки.

– Ладно, все лучше, чем так сидеть, – сказал он и, поморщившись, вошел в воду.

Он ахнул и вздрогнул от холода, но брат помог ему, и они быстро привязали кушак поперек течения. Один его конец зацепили за корень, а другой – придавили камнем. Сложили кушак пополам и перетащили на другую сторону речушки.

Ткани было предостаточно, и Хачиун даже забыл о холоде, когда увидел, как одна маленькая рыбка подплыла к оранжевому заслону и устремилась назад. Хасар отрезал кусок ткани и примотал нож к палке – получилась маленькая острога.

– Молись, чтобы Отец-небо послал нам большую рыбу, – сказал Хасар. – Надо бить наверняка.

Хачиун остался в воде, стараясь не слишком сильно дрожать. Хасар ушел, скрылся из виду. Ему не надо было повторять дважды.

Тэмучжин попытался было взять лук у брата, но Бектер ударил его по пальцам рукоятью ножа.

– Этот мой, – зло сказал старший брат.

Наблюдая за тем, как Бектер сгибает лук и пытается надеть петлю тетивы на другой конец, Тэмучжин поморщился в ожидании треска, означавшего бы, что ломается вот уже третий лук. Его возмущала злость, с которой Бектер пытался изготовить оружие, словно и дерево, и нитки были врагами и их требовалось усмирить.