Волк равнин. Повелители стрел

Выше по распадку они набрели на озерцо побольше, хотя для этого им случилось миновать то место, где был убит Бектер. Хачиун нашел тело брата по следам на земле. Тэмучжин оттащил труп и засыпал его ветками, но тот все равно привлекал хищников. Когда на второй день после ухода Тэмучжина Хачиун обнаружил на краю лагеря тушку подстреленной дикой собаки, ему пришлось силой заталкивать в себя куски мяса. Он представлял себе, как Тэмучжин убивает зверя, пришедшего тревожить кости Бектера, но Хачиуну нужна была еда, а собака была лучшей добычей, которая досталась им с тех пор, как они были изгнаны из племени Волков.

На пятый день, вечером, Тэмучжин явился в лагерь. Семья застыла при виде его, и младшие братья с тревогой посмотрели на мать. Она обернулась и увидела сына, который решительно шагал к ней, держа в руках живого козленка. Ее сын казался сильнее, его кожа потемнела от солнца и ветра после пяти дней, проведенных на вершинах холмов под открытым небом. Она не ожидала, что испытает такое облегчение, увидев его живым и здоровым.

Но вместе с облегчением в ней поднялась ненависть, которая никуда не ушла. Оэлун не могла простить Тэмучжина.

А он схватил добычу за ухо и бросил к ногам братьев.

– К западу в десятке полетов стрелы два пастуха, – сказал он. – Они одни.

– Они видели тебя? – удивив всех, вдруг спросила Оэлун.

Тэмучжин повернулся к ней, и его твердый взгляд стал неуверенным.

– Нет. Я поймал козленка, когда они отъехали за холм. Может, он потерялся, не знаю. Слишком хороший случай.

Я не мог его упустить.

Он переминался с ноги на ногу в ожидании, что еще скажет мать. Он не знал, что будет делать дальше, если она прогонит его снова.

– Они будут искать его и нападут на твой след, – проговорила Оэлун. – Ты приведешь их сюда.

Тэмучжин вздохнул. Сил на споры у него не было. И прежде чем Оэлун успела возразить, он сел, скрестив ноги, на землю у огня и вытащил нож:

– Мы должны есть, если хотим выжить. Если они нас найдут, мы убьем их.

Он увидел, что лицо матери опять стало замкнутым, и ожидал неминуемой бури.

В этот день он пробежал расстояние во много полетов стрелы, и все мускулы его исхудавшего тела ныли. Еще ночь в одиночестве он не переживет. Наверное, Оэлун прочла на его лице этот страх.

Хачиун заговорил первым, чтобы нарушить жуткое молчание.

– Один из нас будет стеречь лагерь этой ночью на случай, если они вдруг придут.

Тэмучжин кивнул, не глядя на брата и не сводя глаз с матери.