Волк равнин. Повелители стрел

Хотелось проглотить чего-нибудь горячего, хотя бы немного чаю, чтобы руки перестали дрожать. Но Тэмучжин знал: если попросит Шолоя, тот лишь ухмыльнется в ответ. Даже очаг еще не был разожжен.

Под светом звезд скот казался лишь темными тенями. Тэмучжин помочился на землю, глядя на поднимающийся парок. Стояла весна, ночи были еще холодными, а землю покрывала корочка льда. Дверь выходила на юг, и найти восток было несложно. Он посмотрел на небо. Еще и светать не начало. Тэмучжин надеялся, что не каждый день Шолой встает так рано.

Зубов у старика не было, но он был жилист и костляв, как старый посох, и у мальчика возникло нехорошее чувство, что день будет долгим и тяжелым.

Тэмучжин заправил рубаху и вдруг ощутил жесткую хватку Шолоя на своем плече. В руке у старика было деревянное ведро, а когда мальчик повернулся к нему, тот взял еще одно и вручил ведра Тэмучжину.

– Набери воды и быстро возвращайся, – велел Шолой.

Мальчик кивнул и пошел к реке. Жаль, что нет здесь Хасара и Хачиуна.

Ему очень недоставало их. Он представлял, как просыпается в родной юрте, как Оэлун будит братьев, задает им работу. Тэмучжин набрал воды и с тяжелыми ведрами отправился назад. Очень хотелось есть, но он не сомневался, что Шолой заставит его голодать, стоит только дать повод.

Когда Тэмучжин вернулся, очаг уже горел, а Бортэ исчезла. Мрачная жена Шолоя, костлявая старуха Шрия, суетилась вокруг очага, поддерживая огонь. Потом вышла и захлопнула дверь. Она не сказала Тэмучжину ни слова с момента его появления в юрте.

Тэмучжин жадно посмотрел на котелок с чаем. Но появился Шолой и, взяв мальчика двумя пальцами за плечо, вывел его в спокойную предрассветную тишину.

– Когда встанет солнце, будешь валять войлок с моими сородичами. Стричь овец умеешь?

– Нет, я никогда… – начал было Тэмучжин.

– Мало от тебя толку, парень, – скривился Шолой. – Ведра я и сам могу таскать. Когда рассветет, соберешь кизяк для очага. Ну а стадо пасти можешь?

– Приходилось, – поспешно ответил Тэмучжин.

Он надеялся, что ему дадут кобылу и велят пасти стада олхунутов. И тогда он сможет каждый день уходить подальше от новой семьи. Однако Шолой понял, что мальчишка уже размечтался, и его беззубый рот собрался в мокрый и грязный кулак.

– Хочешь сбежать к мамочке, сынок? Испугался тяжелой работы?

– Я могу красить кожу и сучить веревку на сбрую и седла. Я могу резать дерево, кость и рог, – покачав головой, ответил Тэмучжин.