Волк равнин. Повелители стрел

Он заставил коня перейти на шаг: только дурак может рисковать жизнью и мчаться к дому во весь опор, так как и своего могут не узнать сразу. Глупо погибать из-за того, что тебя приняли за врага.

Бросив взгляд на Басана, Тэмучжин заметил, что на его лице сквозь усталость проглядывает какая-то напряженность. Мальчик всю дорогу торопил воина, чтобы успеть добраться до дому за два дня. Ехали, не останавливаясь на ночевку, питались кислым молоком и водой. За это время они не успели сдружиться. И как только добрались до родных краев, Тэмучжин почувствовал, что Басан отдаляется от него.

Воин разговаривал с неохотой, и его поведение тревожило мальчика сильнее, чем он осмеливался себе признаться. Ему вдруг пришло в голову, что скачущие им навстречу воины могут оказаться его недругами. Но что он мог сказать, да и сделать? Разве что выпрямиться в седле, как поступил бы в этих обстоятельствах отец, подъехать поближе, а там будь что будет.

Когда воины оказались на расстоянии оклика, Басан поднял правую руку, показывая, что у него нет оружия.

Тэмучжин узнал Илака и тут же отметил, что остальные повинуются именно первому воину отца. Илак резким голосом отдал приказ остановиться. Что-то в его уверенности чуть не вызвало у Тэмучжина унизительных слез. Он не мог плакать перед всеми, но глаза его заблестели.

Словно утешая Тэмучжина, Илак положил руку на поводья Белоногого. Воины окружили их, и все двинулись к улусу. Белоногий пошел вместе со всеми, хотя Тэмучжин не направлял его. Казалось бы, мелочь, но мальчику захотелось вырвать поводья из рук Илака.

Худо будет, если его привезут в племя как маленького мальчика, но решительность, похоже, покинула Тэмучжина.

– Твой отец жив, – произнес Илак. – Рана его отравлена, и он уже много дней мечется в бреду.

– Значит, он пришел в себя? – с надеждой спросил Тэмучжин.

– Порой он начинает кричать и сражаться с врагами, видимыми ему одному, – ответил Илак. – Он сильный человек, но не принимает пищи, и плоть его тает, словно воск. Готовься. Я не верю, что он проживет долго.

Тэмучжин совсем упал духом и опустил голову. Илак отвел взгляд, чтобы не смущать мальчика в минуту слабости. Но тот вдруг в ярости вырвал повод из рук Илака:

– Кто это сделал? Есугэй назвал их?

– Пока нет. Твоя мать спрашивает его каждый раз, когда он приходит в себя. Но Есугэй не узнает ее.

Илак еле слышно вздохнул, и Тэмучжин увидел в его глазах огромную усталость. Волки оглушены и напуганы тем, что Есугэй в бреду и близок к смерти.