Врата Рима. Гибель царей

Никому другому столь важное дело я не доверю.

Тубрук потер подбородок:

– Я не сумею научить тому, чему сам научился в бытность солдатом и гладиатором. Я знаю то, что знаю, но не смогу передать это другому.

Юлий досадливо поморщился, но настаивать не стал. Тубрук никогда ничего не говорил впустую.

– Тогда позаботься о том, чтобы он стал сильным и крепким, как камень. Пусть как можно больше бегает и ездит верхом, чтобы мне не было за него стыдно. А того, кто научит его убивать и командовать людьми на поле боя, мы найдем.

– Как быть со вторым мальчиком?

– С Марком? А что такое?

– С ним тоже заниматься?

Юлий снова нахмурился, опустил глаза и на какое-то время погрузился в воспоминания.

– Да. Я дал обещание его отцу, когда тот был при смерти. Его мать не годилась в матери. А сбежав, по сути, убила старика. Слишком юна была для него. Насколько мне известно, она немногим лучше тех шлюх, что обслуживают гостей на вечеринках в центре города… Вот почему парнишка остается в моем доме. Они с Гаем все еще дружат, как я вижу?

– Неразлучны, как пальцы на руке.

И большие проказники.

– С проказами надо покончить. Пора учиться дисциплине.

– Я займусь этим.

Мальчики подслушивали за дверью. Услышанное так взволновало Гая, что он повернулся к Марку с горящими от радости глазами. Впрочем, улыбка погасла, когда он увидел бледное лицо и сжатые губы друга.

– Ты что?

– Он сказал, что моя мать шлюха, – прошипел в ответ Марк, и глаза его опасно блеснули, так что Гай удержался от вертевшейся на языке шутки.

– Он лишь пересказал то, что слышал. Сплетни, и только. Уверен, она не такая.

– Мне говорили, что она умерла, как и отец. А на самом деле она сбежала и бросила меня… – Его глаза наполнились слезами. – Пусть она будет шлюхой! Пусть будет рабыней и умрет от гнилого горла!

Он порывисто отвернулся и кинулся прочь.

Гай вздохнул и, подумав, решил, что друга лучше оставить в покое. Наверное, он пойдет в конюшню и просидит там час-другой на соломе.

Тревожить его раньше времени не стоит, а то еще поссорятся или даже подерутся. Лучше его не трогать, пусть успокоится, а там мысли перескочат на что-то другое, и настроение поменяется.

Марк, он такой… Гай снова приник к двери, за которой решался вопрос о его будущем.

– …впервые не на цепи. Должно быть грандиозное зрелище. Там будет весь Рим. И не все гладиаторы – рабы, есть и вольноотпущенники, которых заманили золотыми монетами. По слухам, сам Рений появится.