Врата Рима. Гибель царей

Состояние матери Гая ухудшалось, и каждый раз, когда мальчиков отпускали в город, она не находила себе места от беспокойства и металась в тревоге, представляя, что может случиться с ее сыном на жутких улицах Рима. Вот почему в столице Гай и Марк бывали редко. И теперь, оказавшись среди грохочущего шума, они таращились на все горящими от любопытства глазами.

Большинство членов сената приезжали на игры в повозках или паланкинах. Отец Гая таким способом передвижения пренебрегал, а потому предпочел отправиться пешком по многолюдным улицам.

Народ, видя внушительную фигуру Тубрука, расступался, и никто не толкался слишком грубо.

Грязь на узких улочках размесили в вонючую жижу, покрывавшую не только сандалии, но и ноги до самых коленей. Лавки ломились от покупателей, толпы запрудили улицы, мешая пройти вперед и напирая сзади. Время от времени, когда повозки, доставлявшие товары из одной части города в другую, блокировали проход, Юлий сворачивал в переулок. Бедняки и нищие тянули к случайным прохожим руки, слепые и увечные выпрашивали милостыню, сидя на порогах убогих лачуг.

В других местах над улицей высились кирпичные постройки в пять и шесть этажей. В одном месте только бдительность Тубрука, вовремя поднявшего руку, спасла Марка и Гая от неприятностей – из открытого окна прямо на дорогу выплеснули помои.

Впереди с видом мрачным и непреклонным шел отец Гая. Полагаясь на чувство направления, он ни разу не остановился и всегда безошибочно находил выход на главную улицу из самого темного лабиринта.

Чем ближе центр города, тем сильнее становился шум. Лоточники, предлагавшие купить закуски, перекрикивали стук молотков медников и нытье сопливых младенцев на материнских коленях.

Жонглеры и фокусники, шуты и заклинатели змей демонстрировали свое искусство за брошенную монету, но в этот день рассчитывать на многое им не приходилось. Кому взбредет в голову тратить деньги на то, что можно увидеть в любое время, если в городе проводятся игры?

– Держитесь поближе, – велел Тубрук мальчикам, растерявшимся от красок, запахов и шума, и тут же рассмеялся, увидев их изумленные лица и открытые рты.

 – Помню, как впервые увидел цирк, – это была Веспия, где я провел свой первый бой. Необученный, неуклюжий, медлительный – просто раб, которому дали меч.

– Однако ты победил, – с улыбкой заметил Юлий.

– Живот скрутило, и я был в дурном настроении.

Мужчины рассмеялись.

– С кем бы я не хотел сойтись на арене, так это со львом, – продолжал Тубрук.