Врата Рима. Гибель царей

Мы оба слышали, что сказал твой отец. Мне нечего наследовать, кроме имени, да и то запятнанного. Если славное будущее и ждет меня где-то, то только в армии. Учитывая благородное происхождение, я могу рассчитывать на высокое положение. Если Рений будет нашим учителем, от этого выиграем мы оба, но в первую очередь я.

– Ты всегда будешь моим другом. Ничто не встанет между нами, – серьезно произнес Гай, глядя ему в глаза.

– Каждый найдет свой путь.

Оба согласно кивнули и скрепили договор рукопожатием. Как раз в этот момент в дверном проеме возникла знакомая фигура.

– Идите и приведите себя в порядок! Умойтесь и почистите одежду. Рений после разговора с твоим отцом, хочет посмотреть на вас обоих.

Мальчики медленно двинулись к выходу, и скованность движений выдавала их волнение.

– Он жестокий? – спросил Гай.

Тубрук даже не улыбнулся.

– Да, жестокий. Он самый жестокий человек, какого я знаю. Он побеждает в поединках, потому что другие чувствуют боль и боятся умереть или остаться калекой.

Рений – не человек, а меч, и он сделает вас такими же. Скорее всего, вы никогда не вспомните о нем с благодарностью – вы его возненавидите, – но то, чему он научит, не раз спасет вам жизнь.

Гай вопросительно посмотрел на старого гладиатора:

– Ты знал его раньше?

Тубрук рассмеялся – коротко, отрывисто, невесело.

– Пожалуй, что да. Рений готовил меня к поединкам, когда я был рабом.

Глаза его блеснули на солнце; он повернулся и вышел.

Расставив ноги и сцепив руки за спиной, Рений угрюмо смотрел на сидящего перед ним Юлия.

– Нет. Если хоть кто-то будет встревать, я тотчас же уеду. Ты хочешь, чтобы из твоего сына и этого ублюдка сделали солдат. Я это умею и занимаюсь этим, так или иначе, всю жизнь. Некоторые постигают эту науку, когда враг уже на пороге, некоторые – никогда, и немало таких я оставил на чужбине, едва присыпанных землей.

– Тубрук будет следить за их успехами. Его суждения обычно точны, и я им доверяю. Как-никак ты сам его обучал, – сказал Юлий, пытаясь вернуть инициативу, которая, как он чувствовал, от него ускользала.

Противостоять этому железному человеку было невозможно. С самого начала, едва только войдя в комнату, он повел разговор по-своему. Юлий хотел высказать некоторые требования и пожелания в отношении системы подготовки сына, но вместо этого оказался в положении защищающегося и в какой-то момент поймал себя на том, что отвечает на вопросы Рения о поместье и условиях для занятий.