Защитник

Терпение лопнуло, и Аристид резко повернулся к прорицателю:

– Кто ты на самом деле? Тисамен – не спартанское имя.

– Не спартанское, ты прав. Однако я грек. Это все, что имеет значение.

Аристид усмехнулся:

– Значит, ты не согласен с Павсанием? Он видит только Спарту – все остальные для него либо рабы, либо враги. Мы, в Афинах, видим греков – людей, у которых одни и те же боги и которые говорят на одном языке! С самым подлым спартанцем у меня больше общего, чем с персидским царем.

– Хорошо, если бы было так, – сказал Тисамен.

– Так ты умеешь предсказывать будущее? – спросил Аристид. – Тогда можешь ли ты сказать, победим мы или погибнем?

– Я не оракул, – со вздохом ответил Тисамен. – Хотя… – Он помолчал, будто решая, стоит ли продолжать, потом кивнул. – Давно, еще мальчишкой, я отправился в Дельфы – спросить пифию, что ждет меня в жизни. Она сказала, что я выиграю пять состязаний. В юности я думал, что она имела в виду Олимпийские игры – пятиборье. И я начал готовиться: бегать, прыгать, бороться, метать копье.

– Я… я помню тебя! – с растущим изумлением воскликнул Аристид. – Я был там в тот день. Клянусь Афиной, ты… ты прекрасный атлет! Но ты же не выиграл? Если только меня не подводит память.

– Не подводит. Я занял второе место после спартанца. Вся моя жизнь была посвящена этому единственному моменту, и я… проиграл. Он увидел мое смятение и, поскольку был хорошим человеком, повел меня выпить, залить горе вином. Я рассказал ему об оракуле…

Тисамен отвел взгляд, погрузившись в далекие воспоминания.

Подувший с моря ветерок принес в Элевсин холодное дыхание зимы.

– В Спарте состязаниями называют сражения, ты знал об этом? Мой новый друг очень разволновался, когда услышал, что напророчила мне пифия. Он решил – и до сих пор этому верит, – что мне суждено за свою жизнь победить в пяти великих сражениях.

– Это был Павсаний? – спросил Аристид. – Спартанец, который победил?

– Именно так, – кивнул Тисамен. – Племянник военного царя Спарты.

Он считает меня своего рода талисманом, верит, что я пять раз принесу ему победу. Я побывал у эфоров в Спарте, и они подтвердили это. Он вернул мне цель в жизни.

Молодой прорицатель протянул руку, схватил Аристида за предплечье и, наклонившись, заговорил тихо:

– Не суди его слишком строго, куриос. Смерть дяди изменила его жизнь точно так же, как тот день на Олимпийских играх изменил мою. К такому трудно привыкнуть, нужно время.