Золотой век. Книга 1. Лев

Войско возглавил Павсаний, и именно он одержал невероятную, невозможную победу, положив конец великому вторжению и разбив мечты персидских царей. Триумф, однако, не принес ему благоволения. Подняв голову, он встретился с холодным взглядом царя. В любом случае, что бы его ни ждало, оно случится быстро. Это афиняне – любители разбавить любое дело разговором. Его народ тратил слова с куда большей бережливостью.

– Ты выполнил свой долг, – сказал Плистарх.

Павсаний склонил голову в ответ. Этого было достаточно, и все же больше, чем хотел сказать молодой царь.

Двое эфоров кивнули, выражая поддержку. Но гораздо важнее было то, что трое этого не сделали. Они только наблюдали за человеком, который привел спартиатов и илотов к победе.

– Я представлю имена павших, – сказал Павсаний в наступившей тишине.

Илоты в списке, разумеется, отсутствовали. Посмертное почтение полагалось только спартанским воинам. Милостью Аполлона и Ареса их было не так уж много. Гневная гордость всколыхнулась в груди, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не дать ей выплеснуться.

Он был там в тот славный день! Он удерживал своих людей в пыли и хаосе сражения, пока не наступил нужный момент, чтобы поместить их, как золотой камень, на пути персидского потока. Эфоров там не было. И сына Леонида там не было!

Павсаний почти физически ощутил упавшую на плечи тяжесть. Именно в этом и заключалась проблема. Именно поэтому они смотрели на него так, будто хотели вскрыть, словно плод, и исследовать внутренности. Запретив Плистарху покидать Спарту, эфоры тем самым лишили его величайшей победы в истории города-государства.

Молодой царь, должно быть, ненавидит их за это. Или же… У него пересохло во рту. Его вызвали сюда одного. Второй, прорицатель, оказался здесь случайно, только потому, что был с ним. Дадут ли они кому-нибудь из них уйти живым? Он попытался сглотнуть. Основой жизни в Спарте была пейтархия – полное повиновение. Сыну Леонида пришлось нелегко. Каково ему было смотреть, как войско его отца уходит на войну под командой другого? Однако ж он не обронил ни слова жалобы. Что свидетельствовало в его пользу и говорило о том, каким царем он будет.

– Я решал, что с тобой делать, – сказал Плистарх.

В спину Павсания словно дохнуло холодком. Если молодой царь приказал его убить, то живым отсюда не выйти. Погибнет он от своей руки или от чужой – неважно, теперь все зависит от юнца, который обижен на него, и от эфоров, сожалеющих о сражении, которое спасло их всех.