Обречённый играть

 – GR8M8 представил, как собеседник на том конце волны снисходительно кривит рот. – Самурай – это ты. А буси не служит никому, кроме своего меча и своего пути.

– Понятно. Да, слышал, разумеется.

– Подключайся.

– Вы хотите, чтобы я за вас на турнирах рубился?

– Для начала.

– Но там всё, как водится, по-кривому сделано, и на первых порах выигрыши придётся вбухивать в апгрейды оружия.

– Знаю. Вбухивай. Интересное потом начнётся.

– Что именно?

– Так я тебе по телефону и скажу! Не парься заранее. Говорю же, вбухивай, развивайся и проходи.

Сумма на подключение и обустройство упадёт первой. Потом – твой гонорар.

– С надбавкой?

– Когда я тебя обманывал? Само собой, с надбавкой. Ты же лучший.

GR8M8 хотел ответить, но экран телефона уже вспыхнул сигналом «отбой», а в правом ухе завизжала резина об асфальт. Он поспешно поправил наушники и резко крутанул рукоятку джойстика, успев на чистой интуиции уклониться от короткой автоматной очереди.

Стена за спиной брызнула щебёнкой.

Второй рой пуль простучал тупой дробью по железу помойного бака, за который он перекатился.

Выхватить из-за спины помповый «Моссберг» с магазином на восемь патронов было для него секундным делом. Теперь только не спешить зря и не подставляться.

Чёрт! Как они его выследили? Не надо было останавливаться на переходе и заговаривать с той дамочкой. Чувствовал же подвох. Ладно, соберись!

Бак колотился от щедро всаживаемого в него свинца, грозясь не выдержать и превратиться в решето.

Снова визг резины.

Пальба прекратилась. Бак замер.

GR8M8 выпрямился и, не целясь, пальнул вслед чёрной тачке без номеров. Вильнув плоским задом, та скрылась за чугунными стойками железнодорожной эстакады. Припугнуть решили. Хотели бы укокошить, так легко не отделался бы.

Отряхнул колени. Посмотрел на по-прежнему распахнутую дверь. Подумал, почему спрятался за баком, а не нырнул в темноту, где больше места и стены прочнее. Вопрос был к интуиции, но интуиция предпочитала действовать молча.

Кстати, темноты стало меньше.

Видимо где-то зашло солнце, смягчив контраст света и тени. Теперь внутри парадной стоял обычный полумрак.

Под ногами захрустели битые стёкла и куски отвалившейся от потолка и стен штукатурки. Если входная дверь открывалась и раньше, то он воспользовался ею впервые за долгое время.

Вверх уходили потёртые и поколотые ступени узкой лестницы.

Видимо, когда-то дом был всё-таки жилым. Влево тянется короткий коридор с заколоченными окнами.