Кости холмов. Империя серебра

 – Потом они выйдут на равнину, и тогда уже ничто их не остановит.

– Ты не сможешь контролировать сразу три перевала. Кто пойдет с тобой?

– Субудай и Джелме, – без колебаний ответил Хачиун.

Хан взглянул на младшего брата и понял, что в нем разгорается пламя надежды.

– Приказываю тебе, Хачиун, понемногу обескровливать их, но не биться насмерть. Ударить и отступить, потом снова ударить, только не позволяй им заманить себя в ловушку.

Хачиун кивнул, не отрываясь от карты, но Чингис похлопал его по плечу.

– Повтори-ка приказ, братец, – кротко сказал он.

Хачиун ухмыльнулся, но сделал то, что велел Чингис.

– Боишься, что тебе не достанется? – спросил Хачиун.

Чингис не ответил, и Хачиун отвел взгляд и покраснел. Хан встал с земли, следом за ним поднялся и Хачиун. По инерции он низко склонил голову, и Чингис ответил ему кивком. С годами он уяснил, что почитание обходится ценой теплых человеческих отношений, даже с родными братьями. Они смотрели на него в ожидании решения всех военных задач, и хотя это превращало его в недосягаемую величину, с годами его величие перестало быть маской, став неотъемлемой частью его личности.

– Пошли за Субудаем и Джелме, – велел Чингис. – Если задержишь шаха достаточно долго, Джучи и Джебе помогут тебе. Отдаю их в твое распоряжение. С тобой половина моего войска, брат. Буду ждать тебя здесь.

Чингис подумал, что они с Хачиуном давно выросли из юных налетчиков. Десять полководцев будут воевать с шахской армией, и он не знал, все ли вернутся живыми с этой войны.

Чахэ покинула юрту, чтобы выяснить, почему снаружи внезапно поднялся шум. Солнце палило нещадно, и слуги-китайцы заслоняли принцессу от прямых лучей. Прикусив губу, она огляделась по сторонам: повсюду воины в полном боевом снаряжении и с запасом провизии покидали свои жилища.

Чахэ достаточно прожила среди монголов, чтобы понять, что они собираются не в простой разведывательный рейд по окрестным местам. Все мужчины, кроме воинов Хасара и его помощника Самуки, стояли у стен Отрара, и принцесса с досады кусала губы.

Хо Са, разумеется, был возле своего командира, но Яо Шу тоже должен был знать, что происходит. Кратким и резким распоряжением она привела в движение слуг, отправившись на поиски буддистского монаха. Охваченный суетой лагерь гудел громче с каждой минутой, отовсюду слышались надрывные женские крики и плач. Процессия проследовала мимо женщины, рыдавшей на плече своего молодого мужа.