Кости холмов. Империя серебра

Еще один день ушел на переезд обратно на берега Орхона. Лагерь Джелме хорошо подходил для празднований в честь Арслана, но стадам и лошадям требовались вода и тучные пастбища. Во время переезда Чингис протрезвел с привычной быстротой, хотя желудок напомнил о себе снова, когда хан стоял возле юрты шамана Кокэчу. Мысль о том, что когда-то было достаточно и одной ночи, чтобы избавиться от последствий таких возлияний, вгоняла хана в уныние.

Открыв дверь юрты, Чингис увидел тихую сцену, напомнившую ему о смерти отца. Проглотив едкую от кислоты слюну, хан нырнул внутрь и сурово уставился на перемотанное холщовыми тряпками тело, лежащее в полумраке.

Кокэчу был занят делом. Он старательно протирал тело Джучи водой и не видел, кто вошел. С ворчанием обернувшись, шаман понял, что перед ним стоит хан, поднялся и поклонился.

После нещадно палящего солнца тень дарила приятное облегчение, и Чингис немного вздохнул от надоедливой суеты лагеря.

– Он приходил в сознание? – поинтересовался хан.

Кокэчу величественно покачал головой:

– Только ненадолго, господин.

Из-за ран в его теле горячка. Мальчик просыпается иногда, стонет и снова впадает в забытье.

Влекомый воспоминаниями, Чингис подошел ближе. Возле юноши лежал меч – тот самый клинок, который достался ему в честном бою и который когда-то унаследовал его отец. В своих ножнах меч хранил много воспоминаний, и Чингис снова как будто почувствовал в воздухе запах гнили. Память о том, как он пришел к умирающему отцу, чье тело медленно пожирал яд, причиняла боль.

Стоя над распластанной на постели фигурой сына, хан тяжело вздохнул. Кокэчу внимательно следил за ним, и Чингис предпочел ответить ему таким же пристальным взглядом, вместо того чтобы спокойно смотреть на сына.

– Он будет жить, шаман? Мне уже сотню раз задавали этот вопрос.

Кокэчу снова взглянул на неподвижно лежащее тело. Грудь ровно вздымалась и опускалась, но шаман молчал. Движением руки он показал на обмотанные повязками ноги и левую руку с наложенной шиной:

– Ты сам видишь его раны, господин.

Зверь сломал ему обе кости руки и еще три ребра. Мальчик вывихнул палец на правой руке, но это не самое страшное. Глубокие раны нарывали и истекают гноем. – Шаман покачал головой. – Бывало, люди выживали и с более опасными ранениями.

– Ты запечатал раны? – спросил Чингис.

Кокэчу ответил не сразу, но потом заговорил очень быстро. После падения Яньцзина к шаману попали книги по медицине и магии, которые были намного ценнее золота и нефрита.