Дамы тайного цирка

Одри была ниже Лары и тоньше в кости, её светлое короткое каре никогда не меняло длину, как будто за ним ухаживали ночью, пока она спала. Она явно приехала с конюшни, потому что ходила по комнате в бежевых брюках для верховой езды и высоких полевых сапогах с выгнутыми голенищами.

– Я слегка меняю интерьер на ферме. Ты заразила меня настроем на перемены, так что я решила, имеет смысл отдать её тебе. – Она упёрла руки в бёдра. – Выпускаю птенчика из гнезда.

Лара с сомнением подняла брови.

Мать вздохнула, принимая поражение. Она указала на раму.

– Этот портрет – эта женщина – это твоё наследие. Та, кто мы есть. В любом случае я передаю её тебе. Некоторые реликвии нужно передавать следующим поколениям, скорее, конечно, из сентиментальности.

– Да брось, матушка, – сказала Лара. – Какие реликвии. Ты просто хочешь всё украшать. Тебе не терпится украсить этот дом с момента, как я его купила.

– Чуть-чуть. – Одри смущённо улыбнулась.

– Рама всё равно слишком велика, – попыталась возразить Лара.

– Помесь Версаля с Лас-Вегасом, да? Ну отнеси её к Гастону Буше и поменяй. Только проследи, чтобы он отдал её тебе обратно, она стоит, наверное, дороже самой картины.

Одри поставила картину на пол к стене.

Имя Гастона Буше, владельца самой успешной картинной галереи и багетной мастерской в Керриган Фоллз, возникало раз за разом во всех последних разговорах с матерью. Лара подозревала, что они начали встречаться.

– Сесиль была храброй.

И ты тоже храбрая. – Одри взяла Лару за подбородок и взглянула ей в глаза. – Мы многим обязаны этой женщине. Сейчас она должна быть с тобой. Довольно она пробыла в моём коридоре.

Лара присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть картину, и подняла раму с пола. Цвета в комнате с ярким светом смотрелись совсем иначе, чем в слабо освещённом коридоре на фермах Кабо.

– Если я и храбрая, то научилась этому у тебя, матушка. Спасибо тебе.

Ощупывая раму, Лара думала о том, как сильно мать помогала ей в эти месяцы.

Хотя она часто закатывала глаза по поводу суетливости Одри, та создала для неё безопасное пространство, когда всё остальное развалилось на части.

– Ничего из этого я не смогла бы сделать без тебя.

Одри покраснела и оправила рубашку, засопев, будто вот-вот заплачет.

– Ну всё, ладно тебе. – Меняя тему, она принялась расстёгивать чехол, как Лара предполагала, с каким-то нарядом.