Сокровище книголюба

– А как на счет вас, мадам? У вас нет часов? Тогда вы в полной безопасности! Выходите, не стесняйтесь!

Выступление продолжалось, но главный номер Грэм уже показал. И это было вовсе не появление часов в кармане мажора. Главный номер – это появление часов в кармане Грэма! Парень так радовался возвращению часов, так торопился уйти, что не присматривался к самим часам, которые достал из своего же кармана. Да и отличить поделку от оригинала без ювелира он бы не смог. Мажор уходил, а подлинник его часов лежал в кармане Грэма.

Этот трюк срабатывал много раз и никогда еще не подводил, хотя и нарушал главное правило хорошего шоу – не повторяться. Грэм знал правило, но нарушал его злостно и систематически. И тогда кого еще можно винить, если в этот раз все пошло не так? Мажора, разумеется, и только его одного!

***

– Так тебя сцапали, что ли? – бармен опять прервал рассказ. – Говорил же я, нарвешься ты со своими фокусами!

– Да ты дай договорить-то! – возмутился Грэм. – Бу-бу-бу, рта раскрыть не даешь! Никто меня не сцапал, часики-то – вот они.

Он достал часы из кармана и показал бармену.

– Это подделка! – ответил бармен. До бара он содержал ломбард, а до того просто скупал краденое, так что знал толк в драгоценностях.

– Ну да, подделка, – согласился Грэм. – Оригинал же я уже толкнул. Но те были точно такие же. И я же говорю – пацан решил сыграть, и все профукал. Или я не говорил? Нет? Наливай!

3

Безымянный мажор мог бы всю жизнь разгуливать с поддельными часами, и не заметить разницы.

На Астронусах не принято делать гравировки и прочие издевательства, способные испортить золотой корпус и снизить цену. Поэтому все такие часы похожи друг на друга, и работать с ними Грэм любил больше всего. Но кто же знал, что мажор не только любит играть, но и не знает, когда пора остановиться?

Что именно случилось, Грэм не знал, но и так все было понятнее, чем трюки шулера за карточным столом. Парень проиграл все деньги, но не смог затормозить на краю пропасти и упал в нее – пошел закладывать вещи в ломбард.

Его часы забрали, изучили, оценили, и вернули обратно. Он скандалил и кричал, что часы не могут быть подделкой. Что он сам купил на деньги, которые тяжким трудом выпросил у папы с мамой, но его выставили за дверь. Наверняка, он еще немного кричал и пинал запертую дверь ломбарда, прежде чем уйти. Тут ему полагалось смириться, что его часы – такая же фальшивка, как и его внешность приличного и хорошо воспитанного юноши.