Не оставляя

Она рассмеялась заливисто и непосредственно, как серебристый колокольчик в школе на утренней линейке.

– И завтра тебе опять на занятия? – всё интересовалась она, когда мы потихоньку входили во двор.

– Увы, – отвечал я, – тётя желает сделать из меня академика сразу по всем гуманитарным наукам.

– Бедненький, а я тебе даже городской пляж не смогла сегодня показать, – Юлия изобразила жалостливую гримаску на лице и посмотрела на меня в тускловатом свете фонаря каким-то прозрачным светло-зелёным взглядом симпатичного золотисто-рыжего эльфа.

– А зачем мне показывать городской пляж, я и так знаю, где он! – удивился я, пожав плечами.

– Зоя Дмитриевна утром очень просила, – пояснила она улыбаясь.

– Она и о пляже тебя просила?! – Я остановился и немного опёрся на больную ногу, ослабив слегка давление на стойкое Юлино плечо.

– Да, она просила показать, где городской пляж, чтоб ты по достоинству оценил это прекрасное место и отдыхал там после занятий.

Я снова тронулся в путь, всё так же опираясь на Юлино плечо.

Сильно удивляться моей чересчур заботливой и деятельной тёте не приходилось – почти все её устремления и намерения в отношении моей скромной персоны уже хорошо были мне известны, и чем-то новым потрясти было трудно.

Юлия придерживала меня левой рукой за спину – так что со стороны мы вполне могли показаться влюблённой парочкой.

Продолжая опираться на неё, я все-таки иронично заметил:

– Конечно, моя тётя переживает, что в вашем преогромном мегаполисе совершенно невозможно самостоятельно найти пляж, а я к тому же обязательно заблужусь во дворе или в соседнем скверике.

Тряхнув кудрями своих рыжих волос, Юлия с улыбкой отреагировала на мою иронию:

– Ну, мало ли… Зоя Дмитриевна, может, и права. Ведь ты никого здесь не знаешь. Всякое может случиться. Вот как эта глупая стычка почти у дома… Так что завтра будем показывать тебе городской пляж, – подытожила она своим приятным серебристым голосом, в котором немного проскальзывали и бравые командирские нотки.

И, как я понял по интонации своей спасительницы, отвечать на это мне было совсем не обязательно.

Мы подошли к подъезду, у которого, как и вчера, в тусклом свете плафона застывшими человеческими фигурами маячили на лавочке те же две бабульки. Я поздоровался с ними. И они, увидев нас, ожили, зашептались и проводили своими очень пытливыми и любознательными взглядами.

Поднимаясь по лестнице, я попробовал ступать на ногу поувереннее.