Поле мечей. Боги войны

Правда, он не бездействовал: за каждым из названных Крассом заговорщиков днем и ночью следили шпионы. Ясно было одно: люди эти действительно собирались там, где их разговоры никто не смог бы услышать, – в банях, в частных домах и квартирах. И все-таки спешить с выводами не следовало. Глядя на спокойные улицы, трудно было представить себе таящийся где-то в их глубине заговор. Тем не менее гражданские войны в Риме случались, и этого было достаточно, чтобы отправить Брута на разведку туда, куда указал Красс.

Нельзя было не признать, что именно в этом и заключалась основная тяжесть ответственности, которую молодой эдил взвалил на свои плечи: хотя кто-то другой мог непосредственно рисковать карьерой и даже жизнью, все решения находились в его руках. Ставка была высока. Имея в распоряжении лишь несколько имен, нельзя обвинить сенаторов в измене, не положив на плаху собственную голову. Если вдруг не удастся убедительно и очевидно доказать собственную безупречную правоту, весь сенат, как один человек, повернется против отступника.

Хуже того, многие испугаются возвращения к страшным дням Суллы, когда люди понятия не имели, кого именно уведут из дому следующим, обвинив в измене. Ошибка в данном случае могла привести к еще более страшным последствиям, чем бездействие, и эта мысль угнетала больше всего.

Оставшись на несколько минут в одиночестве, Юлий с такой силой стукнул кулаком по столу, что тот закачался. Как доверять Крассу после подобных откровений? Ведь этот человек – консул, а значит, должен был выдвинуть Катилине обвинения в заговоре в ту самую минуту, как тот вступил в сенат.

Не сделав этого, он нарушил свой священный долг, а значит, предстал как самый презренный из всех граждан. Подобную слабость простить невозможно. Тем более что еще не остыла память о той страшной ночи, когда в город вошло войско Суллы. Юлий невольно вздрогнул. Он снова увидел поверженного людьми в черных плащах Мария – они облепили безоружного, словно жестокие африканские муравьи. Крассу не следовало верить Катилине и его приспешникам, чего бы те ни сулили.

Шум на первом этаже вывел Юлия из глубокой задумчивости. Рука сама потянулась к лежавшему на столе мечу, но тут он услышал голос Брута и успокоился. Все Красс: опять вернулся страх, который не давал покоя в те времена, когда Катон угрожал не на шутку и каждый человек мог оказаться врагом. Красс умело манипулировал им, и эта нечистоплотность рождала в душе гнев.