Поле мечей. Боги войны

– Но ведь если я вступлю в бой без сенатского приказа, мне тут же придет конец, независимо от того, на чьей стороне окажется победа, – наконец негромко произнес он. – Ты уверен, что Красс не предаст тебя?

Юлий явно колебался. Стоит Крассу отказаться повторить свои обвинения перед сенаторами, он окажется первым и самым страшным преступником. Старый консул настолько изощренно хитер, что может состряпать самую сложную паутину просто для того, чтобы убрать с пути нескольких нежелательных конкурентов. Таким образом он избавится от неугодных, даже не запачкав рук.

Но есть ли выбор? Если существует хотя бы малейший шанс остановить восстание, это необходимо сделать немедленно.

– Я не могу доверять этому человеку и в то же время не могу допустить опасности, которая угрожает Риму. А потому арестуй всех тех, кого он назвал, пока они не успели выступить. Всю ответственность я возьму на себя и, если смогу, приду тебе на помощь. Если же вдруг не появлюсь, принимай решения сам. Выжди, сколько сможешь, но ни в коем случае не опоздай.

Брут вместе с Домицием и двадцатью лучшими легионерами своей центурии отправился в особняк Катилины, чтобы арестовать заговорщика. Отряд немного замешкался в воротах, и эти минуты оказались роковыми: ворвавшись в кабинет, Брут с яростью увидел, как претор греет руки возле жаровни, в которой ярко горит целая кипа бумаг. Он выглядел совершенно спокойным и с достоинством приветствовал военных. Четко вылепленное лицо казалось почти скульптурным, а широкие плечи и сильные, мускулистые руки свидетельствовали о том, что этот человек держит себя в форме.

Реакция Брута была молниеносной: он выплеснул в огонь вино из стоявшего неподалеку кувшина. Огонь погас, и центурион бесстрашно сунул руку в жаровню, надеясь обнаружить какие-нибудь сохранившиеся документы. К сожалению, ничего не уцелело.

– Ваш командир превысил полномочия, солдаты, – обратился Катилина к легионерам.

В этот момент вперед выступил Домиций:

– Мне приказано доставить тебя в курию, сенатор, и там будет предъявлено обвинение в измене.

Катилина молча положил руку на рукоятку меча, и офицеры застыли в напряжении.

– Еще одно прикосновение к мечу, и ты умрешь прямо сейчас, – негромко предупредил Брут.

Глаза Катилины, до сих пор казавшиеся сонными, словно раскрылись – он наконец-то осознал грозящую опасность.

– Как тебя зовут?

– Марк Брут. Десятый легион.