Поле мечей. Боги войны

Юлий подошел к Сервилии:

– В этих горах невозможно чувствовать себя в полной безопасности. Вокруг полно и разбойников, и просто путников, которые нападут на тебя, ни на минуту не задумавшись. В лучшем случае отнимут лошадь и отпустят – правда, пешком.

Предупредив, Юлий вновь повернулся к гостю.

– Так может быть, тебе будет угодно проводить меня – и защитить? – негромко произнесла Сервилия.

Замерев, Юлий взглянул ей прямо в глаза. Сердце тяжело стучало в груди, и унять его было просто невозможно. Да, этой особе не так-то легко отказать, но ведь день его расписан по минутам и до краев наполнен работой.

– Октавиан, седлай лошадь. Отправишься в сопровождение.

С готовностью отсалютовав, Октавиан исчез в сумраке конюшни.

Юлий же бесстрастно взглянул на Сервилию, показывая, что дело улажено и говорить больше не о чем.

– Спасибо, – поблагодарила гостья, однако Цезарь словно и не услышал ее слов, он снова целиком занялся Дель Субио.

Появился Октавиан – уже верхом. Чтобы выехать из конюшни, ему пришлось низко наклониться в седле. Широкая улыбка парня померкла при одном лишь взгляде на Сервилию: та как раз садилась в седло. Юноша еще ни разу не видел эту красавицу в гневе: пылающий в глазах огонь лишь добавлял ей привлекательности. Не сказав сопровождающему ни единого слова, всадница галопом промчалась сквозь ворота. Караульным не оставалось ничего другого, как только отскочить в сторону.

Проскакав галопом с милю, Сервилия наконец немного успокоилась и перешла на размеренную рысь. Октавиан следовал рядом, плечом к плечу, точно имитируя движение спутницы, а для этого требовалось немалое искусство. Наметанным взглядом всадника юноша заметил, как уверенно и ловко она управляется с лошадью, едва заметными движениями поводьев обходит препятствия, а однажды, легко привстав в стременах, заставила лошадь перепрыгнуть через поваленное дерево, ловко осадив ее при приземлении и даже не дрогнув.

Зрелище произвело на юношу настолько глубокое впечатление, что он решил молчать до тех пор, пока не придумает что-нибудь зрелое и по-настоящему интересное. Вдохновение не спешило, однако, к счастью, – судя по всему, спутницу молчание вполне устраивало. Раздражение невниманием и заносчивостью Юлия она выплескивала в стремительной скачке. Наконец, слегка задыхаясь, Сервилия остановилась.