Поле мечей. Боги войны

И этот удивительный человек любит ее, принадлежит только ей!..

Какой-то мужчина пробрался сквозь толпу и подошел к Сервилии почти вплотную. Она заметила суровое, жесткое, рассеченное глубоким шрамом лицо, влажное от пота. Но не успела римлянка пошевелиться и даже осознать опасность, как сильная рука железной хваткой сжала плечо незнакомца.

– Поосторожнее, – тихо, но с нескрываемой угрозой в голосе произнес Брут.

Человек резко дернулся, освободился от безжалостной хватки и скрылся в толпе, хотя и остановился на секунду, чтобы зло сплюнуть.

Сервилия же благодарно взглянула на сына, и тот спокойно улыбнулся. Все сразу встало на свои места.

– По-моему, матушка, ты сделала верную ставку, – глядя на Цезаря, произнес Брут. – Ты сама-то это понимаешь? Смотри, у него все получается словно само собой.

Энтузиазм сына рассмешил Сервилию. В гражданской одежде, без доспехов, Брут выглядел совсем мальчишкой, и она любовно взъерошила ему волосы.

– Беда в том, что одной лишь удачной речи недостаточно, чтобы стать консулом.

Сегодня-то и начнется настоящая работа.

Сервилия проследила за взглядом Брута и увидела, что Юлий спустился с подиума и теперь с трудом пробирается сквозь толпу, улыбаясь, крепко пожимая протянутые руки и отвечая на восторженные приветствия граждан. Даже на расстоянии чувствовалась радость победителя.

– Хорошее начало, – негромко похвалила Сервилия.

Окруженный друзьями, Светоний шел с площади по пустым улицам. Жилые дома, лавки – все было закрыто; люди отправились слушать выступления политиков.

До сих пор с форума доносился приглушенный шум толпы, а время от времени раздавались и отдельные выкрики.

Светоний расстроенно молчал, да и на лице его отчетливо читалось разочарование. Каждый приветственный выкрик приносил ему острую боль – до тех пор, пока чаша терпения не переполнилась окончательно. Юлий, всегда и постоянно Юлий Цезарь! Что бы ни происходило, обстоятельства всегда поворачивались таким образом, что этому человеку везло больше, чем другим.

Несколько удачных слов с трибуны – и вся площадь у его ног, а Пранд, отец Светония, унижен и забыт. Отвратительно наблюдать, с какой готовностью чернь клюет на дешевые ораторские уловки, не обращая внимания на достойного римского гражданина. Светоний так гордился, узнав, что отцу позволено претендовать на звание консула. Рим заслуживает, чтобы во главе его стоял почтенный человек, а не выскочка, подобный Цезарю, которому слава досталась совершенно случайно.