Чай с шалфеем, или Марселла между мирами

Только если… – Он вновь принялся что-то стирать и переписывать, пытаясь докопаться до какого-то ответа. – Ощущение, что где-то я допустил ошибку и расчеты не верны. Но где?

В лаборатории раздался стук.

– Никита Григорьевич, – женщина лет сорока пяти открыла дверь, – у нас через пятнадцать минут начинается конференция, мы ждем вас в главном зале в северном крыле.

– Спасибо, Марина Олеговна. Сейчас закончу здесь и подойду.

– Хорошо, ждем, – она скрылась из виду.

– Так как же мне тебя решить? Или я что-то упускаю? Но что? – Ученый продолжал глядеть на доску пытаясь понять где была совершена неточность.

Он подошел к самому большому прибору на лабораторном столе. Пять цилиндрических стрежней, со встроенными в них сверху лазерными лампами, образовывали пятиугольник. Между ними были натянуты провода различной ширины и цвета: синие, красные, зеленый и желтые. Посередине находилась колба с голубоватой жидкостью. Железная подставка, на которой всё это находилось, была весьма массивной. От неё отходили провода к специальному пульту, на котором было с десяток разноцветных кнопок: большая красная, несколько желтых поменьше, среднего размера зелёные и пара черных.

Сбоку находился поворотный рычаг с делениями от одного до десяти и три лампочки: зеленая, белая и красная.

Ученый нажал на красную кнопку – загорелась зелёная лампочка. Он перевёл рычаг на отметку «шесть», затем нажал поочерёдно черные кнопки, после чего сразу надавил на все зелёные. Прибор начал издавать жужжащий звук похожий на шмелиный.

Началось движение тока по проводам. Он перевёл, рычаг на отметку «семь», жужжащий звук усилился. Жидкость в колбе начала понемногу бурлить. Лампы начали пускать бледные полоски лазера, которые соединялись над колбой.

– Ну, давай же! – учёный перевёл рычаг на деление «восемь». Жужжание вновь усилилось, и тут один из контактов взорвался с громким хлопком, будто лопнул надувной шарик. Дым мгновенно распространился по лаборатории.

Глава 4

Дождь уже начал барабанить со всей силой по окнам и подоконникам, превращая дворовые дороги в грязные реки, которые уносили в канализацию вместе с собой весь мусор, что накопился за зиму.

Те немногочисленные прохожие, что были на улице заспешили под крыши ближайших подъездов, чтобы не промокнуть. Даже городские вороны примостились под козырьками подъездов, чтобы остаться сухими. Из-за дождя асфальт совсем поменял цвет и из серого превратился в черный. Честно, говоря я люблю такую погоду.