Чай с шалфеем, или Марселла между мирами

Но может он все время таким был, и мой мозг что-то додумывает за меня? Хотя может всё дело было в освещении. Возможно днём лоза более зеленая, а вечером, когда освещение затемняется – более красная? Хороший вариант – это проверить – включить свет, чтобы добавить освещения. Я нажала на кнопку выключателя, но лампочка над головой лопнула. Я только и успела, что вскрикнуть и закрыться руками, как дверь в квартиру распахнулась. На пороге возникла высокая фигура.

Глава 5

Большой зал был освещен яркими лампами под потолком, высота которого была не меньше десяти метров.

Почти все места в аудитории были заняты. Ученые внимательно слушали седобородого старичка на сцене, который с важным видом и большим воодушевлением что-то декламировал, периодически меняя слайды на экране. И лишь Никита Григорьевич, будто находился не в этом зале, а где-то в своём мире, погруженный в мысли и раздумья, совершенно не слушая гостя со сцены. В голове он раз за разом прокручивал свои расчеты пытаясь, понять из-за чего прибор не работал. Мысли вертелись со скоростью света, одна сменяла другую. В своих догадках ученный пытался перебрать различные варианты.

«Что, если добавить больше жидкости в колбу и уменьшить мощность, при этом отключить пятый цилиндр?» – спрашивал он себя.

Весь зал одновременно зааплодировал. Никита Григорьевич глянул на сцену. Седобородый старичок стоял в самом её центре и улыбался аудитории, довольный собой. Наверное, рассказал, про своё очередное открытие. Это, конечно, всё здорово, но сейчас его интересовал собственный эксперимент, а не чужие успехи.

В своих мылся Никита Григорьевич уже во всю находился в лаборатории меняя местами числа на доске и возясь с цилиндрами.

– Это же очевидно. Всем спасибо, – произнес гость со сцены. Публика вновь взорвалась аплодисментами, как подростки на рок-концерте.

– Действительно. Очевидно! – повторил Никита Григорьевич и пользуясь случаем выбежал из зала, пока ученые купали гостя в овациях.

Проследовав по ковровой дорожке, что лежала на паркетном полу, он выбежал на лестницу и вприпрыжку спустился на два этажа ниже, затем свернул в галерею и шагая мимо больших окон, отметил про себя какая на улице мерзопакостная, унылая погода.

Он повернул направо и спустившись еще на один этаж оказался в родном коридоре. Уже на подходе к лаборатории он возбужденно начал доставать ключи из кармана.

Оказавшись внутри Никита Григорьевич тут же кинулся к доске с расчетами и принялся что-то поправлять.