Княжна Мстиславская

Он пошёл к дверям и вдруг развернулся.

– А зачем тебе Щелкалов это говорит? – спросил он.

– Дьяк не хочет в ответе быть, если что не так пойдёт. Спрос-то с него будет, дескать, знал, а не сказал. Хотя бы про иезуитов, да римский примат, – ответил Борис. – Вот он мне и рассказывает кое-что, вроде как не молчит. Вроде как и против.

Бельский хмыкнул.

– Завтра увидимся, – сказал он и вышел. Вскоре во дворе послышались крики и лязг железных запоров. Заспанный караульщик отворял ворота для Бельского.

– Бог даст, так увидимся, – пробормотал Борис.

 – Если царь не удумает чего.

Он подошёл к углу, где перед иконой Петра и Павла теплился огонёк лампадки.

Годунов встал на колени и начал молиться древним святым апостолам.

С кремлёвских стен убирали висельников. Те болтались на концах брёвен, просунутых меж каменных зубцов. Мужики, затаскивающие казнённых на стену, ругались. Брёвна играли и били по ногам. Висельники норовили сорваться вниз.

– Не скучают на Москве, – усмехнулся Яша Бусый.

 – А чем помешали-то эти, чего их убирают?

Пришедший с казаками царский пристав Облезов прищурился. В одном из висельников он узнал соседа. Когда Облезов уезжал встречать Ивана Кольцо, тот был живой, а сейчас уже отвисел своё в царской петле.

– Так Вербное воскресенье завтра, а потом Страстная неделя, – глухо сказал он. – Негоже покойниками любоваться на Пасху.

Он перекрестился.

В это время один из висельников сорвался и рухнул вниз. Он упал в сугроб, так что только ноги торчали. Мягкий снег просел, и покойник дёрнулся.

Стоящие рядом казаки и московские жильцы отшатнулись от неожиданности.

– Не боитесь! – захохотал Арефий. – Он не Лазарь, не воскреснет, хотя и суббота ныне его!

– Молчи, богохульник! – одёрнул его Облезов. При виде повешенного соседа у него испортилось настроение.

Вскоре под кремлёвскими стенами, на берегу Москва-реки началась кулачная потеха. Царь сидел в резном деревянном кресле, закутанный в медвежью шкуру. Его знобило. Ночью царь видел страшные сны и не мог понять, что они значат.

Пасхальные куличи сочились кровью. Он резал их ножом, но лезвие не брало тесто и ломалось.

– К чему такие сны? – Иван Васильевич невидяще уставился на утоптанную площадку, где бойцы уже сбили ногами снег до земли: – Может, потому, что римский папа пасху по новому календарю праздновать станет? В этом году последний раз вместе православные и католики. Последняя пасха. Последняя. Для кого последняя?

Царь засопел и повёл плечами.