Княжна Мстиславская

Рыжий уже разворачивался к нему, когда казак изо всех сил треснул его кулаком по макушке. Да не сверху, а наотмашь, как саблей!

Противника повело в сторону, он мотнул головой, длинные рыжие волосы выскочили из перевязки.

– Дай оправиться! – бешено крикнул Бельский. Егор отступил на шаг – можно и подождать, повёл головой в сторону боярынь. Синеглазка улыбнулась ему, вдруг лицо её напряглось, казак качнулся вбок, и в грудь ему прилетел пудовый кулак.

Рыжий так и не заправил волосы, а увидев, что противник повернулся, атаковал.

С размаху его кулачище врезался Егору аккурат посреди груди. Медный крест врезался в кожу, что-то мягко хрястнуло. На белой льняной рубахе показались красные пятна.

– Бей, Евдоха! – орал Бельский. Он вошёл в раж и грыз кулак от злой ярости.

Казаки стояли хмурые, поведение рыжего им не понравилось. А тот размахнулся и со всего маху нацелил удар прямо в лицо Егору. Но тот просвистел мимо. Казак быстро присел. Рыжий вложил столько силы, что его развернуло кругом, и он едва удержался на ногах.

Не дожидаясь, пока тот устоится на ногах, Егор, подскочив, как на пружинах, врезал ему снизу, левой согнутой в локте рукой, прямо от бедра.

Царь, от возбуждения приподнялся, опираясь руками на подлокотники. Он и все зрители увидели, как рыжий будто стал выше ростом, голова даже выскочила из плеч. Но тут же у него обмякли ноги, и он мешком соломы свалился на перемешанный с землёю снег.

Бельский от досады плюнул, а царь захохотал, хлопая ладонями по подлокотникам кресла.

Стоявшие рядом бояре ухмылялись.

Рыжий дёргал руками и ногами, но в себя не приходил. На него плеснули ведро воды, он утих. Ярыжки, глядящие за порядком, утащили побитого в сторону, и кинули в сани, набитые соломой – пусть отлёживается.

Егора позвали к царю.

– Кто таков? – спросил Грозный, вглядываясь в казака. – Лихо ты Евдоху свалил.

Егор поднял на царя глаза. Пятнадцать лет назад, когда тут же бился его брат Степан, он глядел на Грозного издали, а сейчас совсем рядом с ним стоит.

– Зовут меня Егор, прозвище Сломайнога, верный твой слуга, государь! – ответил он и немного склонил голову.

– Ишь, гордый какой, кланяться не хочет в пояс! – захохотал Иван Васильевич и тут же прервал смех, упёршись взглядом в лицо казака.

– У тебя глаза, глаза разные, – вдруг стих царь. Он невольно огляделся, ища дьяка Андрея Щелкалова, нашёл, секунду смотрел на него, дьяк уже шагнул к нему, но царь опомнился, махнул рукой – не ходи, и повернулся к Егору.