Давай поедем на трамвае

Они увидели, как набравший бешеную скорость трамвай с такой силой ударил синий кабриолет, что тот влетел прямо в стеклянную витрину магазина. Звон разбитого стекла внёс в однообразную музыку суетливого города свои ноты, а осколки, словно праздничный салют, разлетелись в разные стороны. Один из них, особо крупный, вонзился в горло водителю кабриолета, чудом не повредив гортанную артерию и сухожилие. Алая кровь словно знамя красовалась на белоснежной рубашке жертвы. И хотя хирургам удалось спасти его молодую жизнь, следствие признало стопроцентную вину водителя трамвая.

Следователь Андрей Коробов, работающий с данным уголовным делом, возбуждённым по статье сто одиннадцатой, долго не мог понять, что побудило порядочную женщину предпенсионного возраста пойти на такое циничное преступление. Естественно, что в объяснение гражданки Корнеевой о взбесившемся вагоне никто не поверил – ни следствие, ни суд, который и приговорил Корнееву Изольду Михайловну к пяти годам лишения свободы и выплате ущерба потерпевшей стороне. И только благодаря усилиям хорошего адвоката удалось добиться условного срока наказания.

Долгое время эта история не выходила из головы у работников предприятия и неоднократно обсуждалась, смаковалась и додумывалась. Ровесники Корнеевой были полностью на её стороне, но недавно прибывшие на работу новички, уже считавшие себя грамотными специалистами, напротив, жалели водителя кабриолета и осуждали руководство предприятия за то, что оно до последнего держит на работе старых дур, страдающих маразмом, и не открывает дороги молодым.

Но ничто не вечно в нашей жизни, не вечны и разговоры. Вскорости эта история стала забываться и обрастать быльём. Да и трамвай, казалось, предпочёл стереть это из своей памяти и продолжить работу в правильном русле. Наступило затишье, а оно, как известно, бывает перед большой бурей. Недаром же говорят, что тот, кто однажды попробует вкус крови, через какое-то время непременно захочет ещё.

Прошло чуть больше двух месяцев, на дворе стоял конец ноября. Практически все деревья сбросили листву и вознесли свои голые ветви к небесам, словно прося у них помощи и защиты от надвигающейся лютой зимы. А может быть, и не помощи просили они, а просто, как обнажённые модели, терпеливо ждали, когда невидимый глазу модельер оденет их в другой, не менее красивый, наряд белого цвета. Однако снег не спешил застилать коврами поверхность земли.