Этап. Nous

Николаев чуть не попал под машину – зазевался у светофора, но мощный клаксон привёл его в чувство окончательно. Так и побрёл к себе.

…Уже на углу, у магазина, супермаркета, где старушки бойко торговали летними «колониальными товарами» – овощами, приправами, фруктами да цветами – он услышал музыку. Играли на аккордеоне, душевно и трогательно. «На сопках Маньчжурии», узнал Николаев. отец очень любил эту музыку, да и сам Николаев тоже. Он обошёл угол здания и увидел – колоритный старик-фронтовик – весь морщинистый, что твоя печёная картошка, в военной форме, очень бодрый и крепкий – сидел среди бабушек, положив видавшую виды кепку на колени, и играл, добродушно улыбаясь всем.

Удивительно, но в кепке не было ни монеты – а ведь играет мастерски! Рядом со стариком, прислонившись к стене магазина, отдыхала его трость.

– Нет, сынок, – неожиданно возразил старик, не прерывая музыки, когда Николаев наклонился, чтобы положить в кепку купюру. – Для души играю. Не нужно. Лучше сигаретой угости, – подмигнул он и Николаев, отчасти растерявшись, угостил.

И огоньку поднёс. Старик так и играл, пальцы бодро бегали по клавишам и кнопкам, музыка лилась и лилась – к явному удовольствию всех, кто вокруг. Старик кивком поблагодарил, пыхнул дымком и исполнил завершающие такты.

– Что ещё сыграть, дамы? – осведомился он у бабушек вокруг.

– Давай «Шинель», Петрович, – попросила та, что слева – и старик согласился.

Николаев ещё постоял, послушал – сам старик молчал, с сигаретой в зубах, а вот старушки подпевали.

В конце концов Николаев опомнился, кивнул старику на прощание и направился дальше. «Бери шинель… пошли домой», услышал он, поворачивая за угол, и там слова уже были едва слышны, только музыка.

Вот и дома. Теперь подняться, и пусть Маша и Денис расскажут, что происходит. И с этого дня в рот ни капли! Уже сколько раз давал себе зарок, но теперь надо соблюсти. Дыра в памяти в полгода – это чересчур.

Ключ выглядел по-другому, но на это Николаев уже не обращал внимания. Подошёл и подошёл.

Привычно закрыл дверь за собой, повесил портфель на специальный крючок на вешалке.

– Я пришёл, – позвал он. Сейчас сын вылетит пулей, и спросит, что отец сегодня принёс, а следом выйдет улыбающаяся Мария.

Из коридора выбежала… девочка лет девяти. Стоп, я её знаю, успел понять Николаев, но не помню имени. У нас гости?

А потом вышла женщина. Долю секунды смотрела на Николаева и… узнала, видно по лицу. И обрадовалась.

– Феликс! – воскликнула она.