Одинокие

– Умоляю, начинай, ну же, ну, – вот теперь я выкрикивала слова в голос, изнемогая и задыхаясь. И он приник к моему лону. И припал так жадно, как будто его мучила жажда, и только этот источник был способен её утолить. И напоить допьяна.

Когда горячая волна, поднявшись от пальцев ног и не миновав лобок, живот, соски и губы и мочки ушей, перетрясла мое тело, я все-таки потеряла равновесие и рухнула на пол. И умерла.

Подхватив под мышки, Дима приподнял меня и, легонько подталкивая под лопатки, довел до кровати и только там оставил в покое.

А утром, когда я лишь намекнула на вчерашнюю близость, он покраснел.

И я удивилась. Но не тому, что он сохранил способность краснеть, а тому – как мы стали далеки. Надо же! Обычная – между супругами – процедура заставляет меня укорять его, а он – испытывает неудобство, как будто, воспользовавшись минутной слабостью, переспал с женою друга или изнасиловал, напоив вусмерть девственницу.

– Смешно. Тебе не кажется, что мы смешны?

– Люди легко становятся смешными.

– А я не хочу, – упорствую я. Я знаю, он прав, но меня обуревает дух возражения. Он снисходительно смотрит на меня.

Я удивилась вчера, и вот – сегодня.

Дима ушел. За ним убежала в школу Софья. Я осталась одна. Я позвонила Саше – своему шефу, своему любовнику.

– Привет, это я, – сказала я, когда он поднял трубку.

– Да, я, – откликается он сухо и молчит, и его молчание, как простуда, как грипп, мучает меня.

– Я опоздаю на работу.

– Да.

Я – в растерянности. Не знаю, что сказать. С чего начать? Напомнить ему о том, как вчера я ревела под ним раненым зверем, потому что он раздавил, размозжил, разбил мне грудь и не заметил? Нет. Глупо! Объяснить, что планирую посетить поликлинику? Любовнику? О своих болячках? Лучше не рисковать, если я не хочу, чтобы он меня бросил, и я повторяю:

– Извини, я задержусь.

– Да.

И всё? Со злостью я добавляю:

– А возможно, и совсем не появлюсь.

И слышу в ответ:

– Да.

Мое женское начало не выдерживает, и я с волнением в голосе спрашиваю его:

– С тобою все в порядке?

Сухое-пересушенное:

– Да.

– Привет, – не дожидаясь его ответа, я бросаю трубку».

– Все ли у меня в порядке? – невесело хмыкнул Терехов про себя и тоже положил трубку на другом конце провода.