Одинокие

A череп – примечательный сам по себе – был именно таким, каким его хотели видеть: тяжелые надбровные дуги, близко расположенные, глубокие глазницы, широкий короткий нос и мощная челюсть животного, питающегося сырым мясом, скошенный, но все равно огромный, как грузовик, подбородок с буграми и ямами – местами закрепления мощнейших жевательных мышц, запускающих в ход массивные зубы, инструмент не для процесса поглощения пищи, а для битвы: не пережевывать, а рвать сырое мясо, перекусывать жилы, вены – их предназначение.

Впечатляет? – прервал свой рассказ Федор Владимирович.

– Нет, – ответил ему Александр Петрович, – простите меня, к чему эта болтовня?

– Вы ошибаетесь, ища в моем повествовании скрытый смысл. Хочу развлечь Вас занимательной историей, хотя, признаюсь, самому мне нравится сюжет. А впрочем… – он улыбнулся, – если верить Фрейду, тайный смысл присутствует во всем. Что бы мы ни желали, ни делали, о чем бы ни говорили. Дослушаете?

– Да, – подумав, кивнул Александр Петрович.

– Тогда скажите-ка мне, господин Терехов, – лукаво произнес Федор Владимирович, – чей же скелет откопал Иоганн Карл Фульрот – школьный учитель и скромный натуралист-любитель в долине Неандерталь, в августе 1856-го?

– Вы надо мною смеетесь? Первобытного человека.

Вымершего!

– Неандертальца? Да, Вы правы, конечно, – Федор Владимирович еще раз пригубил коньяк.

Он не в первый раз задавал этот вопрос, и раздраженный собеседник обычно чувствовал подвох. Самые размышляющие, умные и начитанные, но, одновременно, и самые бесхитростные после короткого замешательства произносили: «Древнего человека, палеоантропа, неандертальца».

«А кого?» – переспрашивали самые глупые. «Рожай!» – требовали самые грубые. «Инопланетянина?» – восклицали самые фантастико-восторженные. «Мужчины, геркулеса», – требовали подтверждения самые нетрадиционные. «Вашего дедушки», – отделывались шуткой самые осторожные. Но обычно высказывалось то, что и ожидалось, и Федор, снисходительно улыбнувшись и покачав перед собственным носом бокалом, наполовину наполненным дорогим коньяком, делал один маленький глоток – как и положено, чтобы насладиться букетом напитка, и после такой паузы, заполненной действием, насыщенной напряжением ожидания его реплики, вяло говорил…

Александр Петрович игры не испортил и надежды оправдал.

Его реакция была переполнена желчи и раздражения.

– Но Вы не уловили суть вопроса. Ах, простите, это я неправильно сформулировал.