Фуга с огнём

Мне же семь лет уже, не три!

«Не три». Павел усмехнулся. Вика и в три года была очень, очень самостоятельной особой.

– Так нельзя. – Павел погладил её по голове. – Я знаю, что ты прекрасно дойдёшь. Но ты же читала – сколько заметок про наркоманов. Со мной безопаснее.

Вика вздохнула.

– Папа… А эта Лена, с которой ты говоришь, она кто? Она настоящая, да? Всамделишная?

Дожили. Ребёнок услышал, как отец говорит с невидимой собеседницей.

– Настоящая. – Павлу трудно было это сказать. – Для меня настоящая.

Вика энергично закивала головой.

– Пап, ты к ней уйдёшь, да?

Дети видят слишком много, подумал Павел. Если бы я знал, как уйти назад, в тот сон…

– Папа! – Вика потормошила его. – Я что, маленькая? Так ты уйдёшь? Да?

– Если честно, очень хочется. Сыт по горло. – Павел неожиданно почувствовал злость. Не надо бы говорить про Марию плохо при ребёнке… Хотя ребёнок и так всё видит. Ведь сам себя довёл до такой жизни! Сам послушно прогибался. Вот и прогнулся, что узлы вязать можно в любом количестве.

Вика снова вздохнула.

– Па-а-ап… Только ты приходи ко мне потом, ладно? Мама меня всё равно тебе не отдаст, – грустно заключила она.

– Так. – Павел поднялся. – Сопли отставить. Что-нибудь придумаем, Вика. Папа просто так тебя не бросит. И с мамой я совсем уж ругаться не хочу. Она ведь у нас менеджер.

– Ме-е-е-енеджер. – Вика очень похоже изобразила козу и они рассмеялись. Да. Вот с этого когда-то всё и началось. С «ме-е-е-енеджера».

Снова закружилась голова.

– Паша?

Павел вздрогнул, поднял взгляд. Елена. Сон… или что? Всё снова поменялось. Кроме…

В руке у него другой телефон. Тот, который у него был там, где Мария и Виктория.

– Заснул? – засмеялась она. – А меня одну бросил!

– Странный сон, – признал Павел. Только что произошедший разговор с Марией и Викой проваливался, уходил в толщу памяти, терял краски реальности.

– Я не сон! Да? Да? – Она села ему на колени и Павел осознал, что на Елене ничего нет.

Она рассмеялась, когда он подхватил её и понёс – назад, в спальню, она же кабинет.

– Иди ко мне, – попросила она, как только Павел посадил её на кровать. – Иди… всё потом, все сны потом, да? Да?

Да.

Все сны – потом.

Все до единого. Даже сон о Виктории.

Елена таяла, текла под его пальцами, была и сталью, и воздухом, и жаром, и прохладой.