Фуга с огнём

– Сколько? – Это из Марии ничто не вытравит. С молодости её интересовало, сколько стоит, да сколько платят…

Павел назвал – сколько, и не без удовлетворения посмотрел, как у Марии широко открываются глаза.

– Папа!! – Вика в восторге. – Теперь съездим, да? Съездим на море, да? Ты обеща-а-а-ал!

– Съездим, – подтвердил Павел, подхватывая её на руки. – Вот закончу, деньги получу и…

– Ур-р-ра! – Вика захлопала в ладоши. – Мама, пошли ужинать, у нас всё готово!

Мария вновь обняла Павла и тот ощущал, что жена в смятении, в большом смятении.

Елена, подумал он. Афанасьевна. Я видел её! Плевать, что она якобы умерла, я видел! А если есть она, есть и Елена.

Новый день, а всё как будто вчерашний тянется.

Елена сидела дома и всё валилось из рук. Не рисовалось, не читалось, ничего. Спасалась только прогулками. Аделаида Семёновна, её менеджер, посмотрела на заплаканную сотрудницу, и приказала: на работу не ходить, если нужен доктор или что-то ещё, сразу же звонить.

Всё-таки добрый она человек, хоть и любит иной раз голос повысить. Не беспокойся о деньгах, добавила Семёновна, тебе за работу и так премия полагается. Приди в себя, отдохни, я же вижу, на тебе лица нет. Неделю можешь не появляться.

…Елене показалось, что она задремала. Сон не шёл, стоило попытаться уснуть, как начинали сниться тёмные лесные тропинки, гаснущая киноварь заката, ветер, крутящий листья вихрем – как чаинки в стакане. И человек. Он шёл и шёл, он уходил, и она не могла его догнать.

Человек был совсем как Паша, и походкой, и ростом, только вот сутулился, а Паша не сутулится.

И никого. Ни людей, ни зверей, ни птиц – печальный лес, стылый вечер и умирающий закат.

Она не любила телефоны, всегда предпочитала говорить сама, с живым человеком, но сейчас позвонила. Осмелилась позвонить даже родителям Павла, хотя им ещё по настоящему не представлена. Там не брали трубку, а во всех других местах Павла не было. Просто не было. Елена не поленилась съездить к Павлу домой.

Всё убрано и тихо, в холодильнике ничего – Павел основательно подготовился переезжать, переезжать к ней, всё ждёт грузчиков… Елена плакала и плакала, не могла с собой ничего сделать. Паша, где ты?! Он и раньше пропадал, и никакими силами было не найти, но сейчас… Сейчас Елену глодало нехорошее предчувствие, очень нехорошее.

– Милочка, ну так нельзя, – выговорила ей Афанасьевна, так и не покидавшая пост у подъезда. – Ты вот что.