Мозаика. Книга 1

 – Вызовите, или пожалеете!

– Минус ста тебе мало? – поднял брови охранник. – Посиди, остынь. Я приду вечером.

– Вызовите Виккера! – повторила эль—Неренн, глядя в зрачок камеры слежения – разумеется, всё, происходящее в карцере, записывается. – Вы не имеете права отказывать мне!

Никакой реакции. Должно быть, на требования отсюда не принято обращать внимания.

Только без паники. Только без паники. Эль—Неренн уселась на жёсткую, холодную подстилку и стиснула зубы. Старалась не обращать внимания на слёзы, стекающие по щекам.

* * *

Ужин она оставила нетронутым. Попыталась было крикнуть несколько раз, чтобы вызвали Виккера – но подошедший «толстый» равнодушно сообщил, что, в случае беспорядков в карцере, её просто усыпят газом – чтобы угомонилась – и вычтут ещё пятьдесят баллов. Такие дела. А если ещё раз откажется от еды – ещё минус сорок. Простая арифметика. Хочешь жить хорошо – будь послушной.

Свет в карцере не выключался. Никогда. Отапливать его тоже не старались – нет, здесь, конечно, не простудиться.

Но удобств не положено. Кроме основных, очевидных. И пахло оттуда так, что комок не вылезал из горла.

* * *

– Вот ужин, – «толстый» открыл окошечко. – Лучше не упрямься. У тебя нет шансов, – он уже не улыбался.

Эль—Неренн молча забрала поднос. Никаких острых краёв. Чтобы обитатель карцера, в расстроенных чувствах, не нанёс себе вреда… Только ложка – стальная.

– Да, кстати, – он, не особо стесняясь, протянул в окошечко руку, взял её за подбородок. – Никогда не видел таких, как ты.

Может, развлечёмся немного? Всё в пределах приличий, – ухмыльнулся он. – А мы за тебя словечко замолвим. Что скажешь?

Дождь. Грязь и дождь, холод и порывы ветра. Смотри, Крис, ей понравилось!

Эль—Неренн улыбнулась. Резким движением схватила его кисть, прижала к полке, на которой стоял поднос. Отпустила – сразу же.

– Тронешь ещё раз – пальчики откушу.

– Да что ты говоришь! – развеселился «толстый», вновь протягивая руку внутрь. Эль—Неренн попыталась укусить, но охранник успел отступить.

– Завтра ты будешь сговорчивее, – пообещал он на прощание и ушёл.

Ужин. Есть хотелось страшно, но эль—Неренн не решалась Что—то чудилось ей в запахе этой, с позволения сказать, еды. Что—то нехорошее.

* * *

Близилась ночь – по ощущениям, ведь окон здесь нет. В окошечко частенько заглядывали охранники. Поднос никто забирать не спешил и запах еды – неприятный, что уж там говорить – лишь усиливал смрад, витавший вокруг. Холод, яркий свет и вонь.