Ступени из пепла

Ясная голова в любом состоянии, в любом обществе. Не всё же мне возиться с укушенными и заглаженными.

* * *

Реа оживилась.

– Что значит – блокада? Ты треплешься о ней уже три года. Всякий раз у тебя «немного не работает». Что – заработало?

Саванти приосанился.

– Да. Никакой чувствительности. Полный иммунитет ко всем модификаторам, обоего пола. Чистый и холодный рассудок…

– …и словесный понос в придачу? – предположила я. Реа захохотала; студенты, один за другим, присоединились.

– Ничего-ничего.

 – Хлыст снисходительно оглядел нас и шмыгнул. – После клинических испытаний увидим, кто посмеётся последним.

Реа неожиданно оказалась у него за спиной.

Неторопливо сняла перчатки. Студенты отпрянули – явно не ожидали такого от преподавателей.

– Сейчас тебе будут клинические испытания, – пообещала она. – Загадай желание, пока не поздно…

Её руки медленно опустились на голову Саванти. Хлыст перестал улыбаться, замер неподвижно. Реа сдвинула пальцы, продвигая их за уши Хлыста… Ну и выдержка у студентов!

Все затаили дыхание.

Хлыст так и сохранял каменное спокойствие.

– Надо же, – Реа провела ладонями по его шее. – Ну, ничего… не может не быть слабых мест… Сейчас отыщем, сейчас…

Хлыст оставался неподвижным и спокойным. Как древняя гора. Как безбрежный океан в ясную погоду.

– Ф-ф-фу, – Реа выпрямилась. – Вот доска! Неужели действительно получилось?

Хлыст хихикнул. Все вздрогнули.

– Я полагаю, мы пока остановимся? – поинтересовался он. Я заметила, что опьяневшим он уже не кажется.

Интересно… доска доской, но… – До следующего пояса доходить не будем?

И тут это вновь случилось. Я… посмотрела на Хлыста… что-то увидела… трудно описать это словами.

Хлыст задержал дыхание.

Повернул голову в мою сторону.

– Что такое, Май? Хочешь вылечить это? – он улыбнулся так издевательски, что продолжавшие молчать студенты невольно отодвинулись от стола. Реа нервно массировала кисти, переводя взгляд с Хлыста на меня и обратно.

Я продолжала глядеть.

Только глядеть. Вокруг Хлыста колебалось видимое только мне облачко… да, горело красным его горло, то место, где все прочие видели его знаменитый нос… Красное сияние слабело… слабело…

Саванти вскочил. Так стремительно, что едва не упал. Запрокинул голову, рукой начал шарить в кармане халата.

– Броклядье, – выговорил он, отыскав, наконец, платок. – Дедорабодка… М-м-м…

Отнял платок от носа. Тот был в крови.

– Ужас, – сообщил Хлыст, слегка покачиваясь.