На далёких островах

Делаем четвёртый заход, тут на приборной доске загорелась лампа «аварийный остаток топлива»! Ну, все, долетались. Комэска мне:

– Добро, попугали уже, выходи из боя и поворачивай на аэродром.

Хорошо, что комэска таранить америкоса не решил, у него уже был такой случай. Рассказывали, он в войну таким образом завалил одного немца. Но на реактивном самолёте таран – это верное самоубийство! Это раньше врага своим винтом по хвосту аккуратно рубанёшь, и у него все рули в щепки разлетаются. Да и что тогда за самолёты были? Фанера, обтянутая тряпкой! Ну, может, винт себе немного погнёшь.

А противник, лишившись рулей, сваливается в пикирование, из которого уже не выйти. Сейчас такой трюк не пройдёт. Придётся бить крылом, которое от удара наверняка отвалится.

Ладно, тарана мы избежали, дальше что? До своего аэродрома мы точно не долетим. Садится на воду? Или катапультироваться? Комэска развеял мои сомнения:

– Слушай, как двигатель встанет – катапультируемся. Я – первый, а ты сразу за мной.

(Самолёт так устроен – сначала катапультируется лётчик из задней кабины, где как раз и сидел комэска, а потом из передней)

Не, на это я не согласен.

Я на планере летал, на свой страх и риск, там вообще никаких средств спасения нет, не было и никогда не будет. А тут живой самолёт в воздухе бросить, потом по госпиталям полгода валяться и не факт, что после этого летать будешь! Позвоночник можно очень серьёзно повредить: катапульта бьёт под зад с силой в десять тонн! Комэска пусть делает как хочет, а я приводняться буду. , самолёт штука большая, сразу не утонет. Поворачиваюсь к комэске и кричу ему голосом:

– Я не буду! Попробую приводниться.

Я ожидал что-то вроде: вы, что приказ не поняли, выполняйте! Но комэска, вопреки моим ожиданиям сразу согласился:

– Я тоже не хочу. Боюсь я этой бешеной табуретки! Давай на воду садиться, – и сразу на КП, – Альбатрос, я полсотни первый, закончилось топливо, буду приводняться.

– Полсотни первый, я Альбатрос, вас вижу, высылаю спасательный катер.

Это радует. Тут километров пятьдесят всего, часа через два с половиной – три подойдёт. Пока с землёй говорили, движок как-то странно чихнул и встал. И тишина. Я сразу вспомнил планер и полёты в Тушино. Правда самолёт без движка этот не летучий планер, но справиться можно. Сейчас нужно плавно снижаться, чтобы скорость не потерять, а перед самой водой аккуратненько потянуть самолёт на себя, он снизит скорость и тихонько плюхнется в воду.