Гастролеры, или Возвращение Остапа

Благодарил судьбу и Вседержителя за проявленную к нему благосклонность, не ведая о том, что в этом поспособствовал скорее сатана, коему и требовалось бы воздать в полночь на кладбище хотя бы кровью невинного лягушонка.

Душа ветреного ловеласа пела и плясала. Он готов был пожертвовать миллион в Организацию Объединённых Наций, жаль только, не хватало самой малости – 999 тысяч 997 рублей 17 копеек. Желая хоть как-то отблагодарить этот мир за прекрасное настроение, подал руку выходящей из трамвая симпатичной женщине, не удостоив, правда, этой чести старуху, с трудом передвигающую ноги.

Ему безудержно захотелось жить, хотя это странное чувство не покидало его и в худшие времена. В Одессе эти чувства обостряются, принимая хроническую форму. Видимо, поэтому в Одессе, в отличие от других городов мира, люди по собственному желанию уходят из жизни крайне редко.

Шаг молодого повесы сменился рысью, рысь – галопом, и он полетел. Он летел в мечтах и наяву. В этот момент он мог рассмешить царевну Несмеяну, победить Змея Горыныча и даже вступить в общество трезвости, не гарантируя, правда, этому самому обществу подобающей прилежности.

Глава 5. Очередное знакомство с симпатичной лоточницей рядом с гостиницей «Аркадия»

Он пролетал мимо административных зданий, магазинов, кафе, аптек, коих было так много, что создавалось впечатление, будто люди рождаются только для того, чтобы до самой смерти болеть. В тени каштанов, в сапожной мастерской, молодой курчавый армянин открыл свой крохотный, но чрезвычайно успешный бизнес.

Тут взгляд молодого человека остановился на привлекательной особе неподалёку от гостиницы «Аркадия», торгующей с лотка промтоварной всячиной. Приземлившись, он осмотрел место происшествия. Решил начать фундаментальное знакомство с достопримечательностями города именно отсюда.

Неприступно-целомудренный взор симпатичной лоточницы можно было бы оценить фразой, по словам очевидцев, организованной над вратами ада: «Оставь надежду всяк сюда входящий!»

– Но ничего – не в таких переплётах бывали! – подбодрил себя окрылённый сердцеед,

настроившись на интеллектуальное сражение, в котором противник в лице

привлекательной одесситки, без сомнения, был обречён на поражение.

Он подошёл, улыбнулся и стал смотреть преданно, как корова на хозяина, в изумрудные очи незнакомки, пронизывая насквозь, казалось бы, всю её, без остатка.