Гастролеры, или Возвращение Остапа

Я свободный художник! – молодой человек отобразил на лице высшую степень свободы и независимости, затем, переменив свободолюбие на таинственность, огляделся и шепнул на ушко. – Только попрошу – об этом никому ни слова. Об этом, кроме меня, никто не знает.

– Я буду молчать, как статуя Свободы! – торжественно пообещала администраторша и, улыбаясь, спросила: – Так тебе одноместный, двухместный или трёхместный?!

– А какой дешевле?!

– Трёхместный, с подселением.

– Тогда трёхместный, с подселением.

С детства ненавижу одиночества, – пожелал практичный постоялец, мысленно оплакивая тощий бюджет. – Хотя можно и двухместный. Но только женщин попрошу не подселять, во всяком случае, старше сорока годов, я слабохарактерный. И лиц кавказской национальности тоже. Я дорожу своей репутацией.

Администраторша повеселела:

– Будешь плохо себя вести – подселю армянина!

– А вот этого делать не надо! – постоялец предупредительно потикал пальцем. – Это попахивает антисемитизмом…

– Заполняй анкету, слабохарактерный, – вручив бланк, оборвала женщина.

– Фамилия, вымя, отчество, дата рождения, – прочитал вслух Жульдя-Бандя, тотчас прояснив: – Меня что, будут поздравлять с днём рождения?!

– Щас, побежала заказывать торт со свечами.

– Можно без свечей, – сжалился постоялец.

– Национальность?.– он отправил знак вопроса в непорочный взор администраторши. – После 300-летней сэкспасии монголо-татарским игом Руси, категоричность в этом вопросе была бы крайне неосмотрительна.

Администраторша хихикнула, по-видимому, относительно сэкспансии:

– Заполняй, умник, а в графе национальность можешь написать татарин… или монгол…

В номере Жульдя-Бандя, безжалостно транжиря воду, произвёл омовение в душе. Распластавшись на белой хрустящей простыне, стал мысленно прокручивать события прошедшего дня. Он был доволен собой. Он был доволен гостеприимством Одессы и, в неменьшей степени, одесских женщин в лице обладательницы «сочных и мягких булочек».

Буйная фантазия неугомонного авантюриста не желала мириться с тихим и мерным течением умирающей империи, ещё не успевшей влиться в бурные демонократические воды анархии, бардака, хаоса, коррупции.

Глава 16. Зародившаяся идея не оставляет в покое буйную натуру бродячего авантюриста

Эйфория массового публичного оздоровления, прокатившаяся по стране, не оставляла в покое неудержимую натуру странствующего шарлатана.