Гастролеры, или Возвращение Остапа

– Жьёпа, жьёпа, – иностранец стал тыкать пальцем в правую ягодицу, – моя понимай!

– Ещё б не понимай! У них каждый второй – голубой! – соседка захохотала так искренне, что торгаши тотчас устремили взоры на возмутительницу спокойствия.

– Ноу, ноу, – отказавшись принимать хлеб, крутил головой иностранец. – Литл, литл, – ма-ленкий… бульёчка, – он, соединив указательный и большой пальцы обеих рук, обозначил требуемый размер хлебобулочного изделия, ткнув затем в то место, где на прилавке покоилась нужная сдоба.

– Ох, чёрт нерусский, – подавая с коричневой спинкой булочку, констатировала розовощёкая. – Так бы сразу и сказал – «булочка».

– Ес, ес, – принимая сдобу, удовлетворённо, кивнул «чёрт нерусский», человечьим голосом промолвив: – Сколько с меня?!

– Разыграл, чертяка! – розовощёкая захохотала вместе с соседкой, и смех провожал иностранца до самых ворот.

– И так будет с каждым! – пригрозил всем, даже самым отъявленным одесситам Жульдя-Бандя, покидая пенаты гостеприимного «Привоза».

Глава 22. Пьяный продавец попугая устраивает фурор в маршрутном автобусе

Побродяжничав пару часов по утопающему в зелени городу, наш герой оказался на улице Пушкинской – напротив гостиницы «Красная», название которой, наверняка, осталось в наследство от большевиков. Досужие и прожжённые одесситы прозвали её «Червонцем».

Неподалёку от филармонии отобедал в кафе на деньги, оставшиеся от триумфального спектакля на пляже «Аркадия».

Не выбирая маршрута, сел в первый попавшийся автобус.

Жульдя-Бандя с детства завидовал горожанам, которые могли кататься в автобусах с утра до вечера, не в силах понять того, что большинству из счастливчиков такие поездки уже порядком осточертели.

Вскоре выяснилось, что какой-то озорник перевернул табличку рядом с задней дверью, тем самым пустив автобус одновременно по двум маршрутам. В связи с этим в общественном транспорте началась неразбериха.

Третейским судьёй водитель назначил себя: восстановив статус-кво, он категорично заявил, что автобус будет двигаться по маршруту, обозначенному на «лбу».

Опростоволосившиеся пассажиры покидали автобус, вспоминая его ни в чём не повинную родительницу.

– Дураки, – злорадствовал мужичок с квадратной картонной коробкой в руках, пряча под усами ехидную улыбку.

– А ты умный! – бросила дородная баба; расставаясь с последней ступенькой, повернула в его сторону голову. – Умные на машинах ездют, а не на автобусах.